Записки дьякона

Сумасшедший день. И одна мысль, которая не отпускает. Сегодня был день, который выжал меня досуха. С утра — Литургия. Потом одно отпевание, следом — второе. Вечером — богослужение. Казалось бы, обычный приходской ритм, но когда отпевания идут чередой, ты начинаешь смотреть на вещи иначе. Я стоял в храме, смотрел на людей, лежащих в гробу, и думал о простой, но страшной вещи. Вот ты лежишь. Твоя жизнь закончилась. И ты уже ничего не можешь. Ты не можешь сказать «прости» тому, кого обидел. Ты не можешь сказать «люблю» тому, кто был тебе дорог. Ты не можешь позвонить и сказать: «Я скучаю, я…

Любовь — это не чувство. Это состояние воли. Это решение. Осень — идеальное время для того, чтобы это понять. Потому что осенью чувства угасают вместе с природой. Хочется грустить, жалеть себя, требовать тепла от других. Но любовь начинается там, где заканчивается «хочу». Любовь — это «даже если». Даже если холодно. Даже если больно. Даже если небо серое. Бог есть любовь. А значит, где бы мы ни были — в мае или в ноябре — Он рядом. И просит только об одном: чтобы мы передали это тепло дальше по цепочке. Согревайте друг друга. Словами, делами, молитвой. Осень коротка. Вечность — длиннее…

В последнее время всё чаще думаю: а что такое вообще — доверие? Вот смотришь на человека, любишь его. Не абстрактно «возлюби ближнего», а конкретно: чай ему наливаешь, телефонные звонки в полночь слушаешь, тайны свои хранишь у него в кармане. Ты открываешь дверь. Не потому что замок сломан, а потому что думаешь: «Это же свои». А потом — бац. Предательство. Причём не всегда эффектное, с кинжалом в спину под занавес. Чаще всего это бытовая, вязкая, серенькая измена: подставил, промолчал, продал за недорого, забыл. Но самое жуткое даже не это. Самое жуткое — лицо. Вот они делают это и смотр…

Дорогие мои, братья и сестры! Сердечно поздравляю вас с праздником Честнаго и Животворящего Креста Господня! Для меня этот день — не просто дата в церковном календаре. Это — точка отсчета. Ровно 20 лет назад, в этот самый день, Господь призвал меня на путь служения Ему. Тогда я, еще совсем юный, встал пономарем у алтаря, не понимая до конца, куда ведет меня этот путь. Сегодня, милостью Божией, я уже ношу диаконский сан. Двадцать лет... Это целая жизнь. И если оглянуться назад, я вижу не череду заслуг, а бесконечную череду Божиих милостей. Я благодарен Ему за всё. За тихие радости богос…

О любви, которая не просит взаимности Мы привыкли думать, что любовь — это про «вместе». Про тепло, про отдачу, про то, что тебя поймут. Но Евангелие безжалостно ломает эту схему. Истинная любовь — это не чувство. Это воля. Это решение желать человеку блага вне зависимости от его ответа. Как принимать того, кто отвергает? Никак. Принятие — это не объятие. Это внутреннее согласие с тем, что у него есть свобода. Свобода уйти, свобода не любить, свобода ошибаться. Мы не можем принять человека, пока требуем от него чувств. Как только требование уходит — уходит и обида. Остаётся место, куда можн…

Сегодня служил Литургию в храме, который пять лет назад принял меня мальчишкой с пономарским подсвечником в руках. Тогда я боялся лишний раз вздохнуть, чтобы не нарушить благоговейную тишину алтаря. Сегодня я стоял там же — но уже диаконом, с Чашей в руках. Стены те же. Иконы те же. Даже запах тот же — воск, ладан, что-то неуловимо родное. Но я — другой. И храм будто узнаёт меня нового, принимает, не отпускает. Необычно глубокие чувства — это слишком слабые слова. Это было как возвращение домой после долгой дороги, где каждый уголок помнит тебя прежнего, а ты стоишь и не узнаёшь себя нынешне…

ый урок: она не притворяется. Небо не старается быть ясным, когда оно серое. Дождь не извиняется за то, что он дождь. А мы — притворяемся. Всю жизнь. Перед Богом, перед людьми, перед собой. И, может быть, сегодняшний день — это приглашение перестать. Просто быть. Серым. Мокрым. Уставшим. Живым. Настоящим. И если в этом сером, мокром, уставшем, живом — есть место для Бога, значит, всё не зря.

Сегодняшняя погода олицетворяет моё настроение. И я не знаю, то ли это небо такое, то ли это я такой. То ли я смотрю на него и вижу себя, то ли оно смотрит на меня и видит своё отражение. Иногда уже не разберёшь, где кончается погода и начинается душа. Бывает так, что просыпаешься утром — и тебя терзает чувство неловкости. Не перед людьми. Перед Богом. И не за какой-то конкретный грех — а за сам факт своего существования. Как будто ты пришёл в гости, а тебя не ждали. Как будто ты стоишь в алтаре, а руки не освящены. Как будто ты дышишь — и уже занимаешь чьё-то место. Это чувство не из книг. О…

Сегодня утром проснулся и понял одну вещь. Она лежала на поверхности, но я долго отводил глаза. Я слишком много придумываю себе. Слишком много открываюсь людям. Слишком много дарю любви и заботы — не тем. И самое горькое здесь не то, что им неприятно. Нет. Им это просто не нужно. Вот где боль. Ты стоишь с сокровищем в руках, а перед тобой человек, которому нужна мелочь. Ты предлагаешь ему небо, а он ищет пятак на хлеб. Ты говоришь о вечном, а он слушает только шум ветра. Ты отдаешь всего себя, а он даже не замечает, что ты опустошен. Преподобный Иустин (Попович) писал: «Любовь — это самое…

Почему в жизни я один, а в постах — другой? Мне задали этот вопрос не с укором. С недоумением. Мол, читаешь ваши тексты — там живой человек, там боль, там тепло, там поиск. А встречаешь вас в жизни — и будто стена. Сухой, ровный, закрытый, иногда слишком весел..Почему так? Я долго думал, как ответить. И понял: честный ответ будет неудобным. Потому что он не про меня одного. Когда ты в обществе — ты не в обществе. Ты на сцене. Даже если сцена — это церковный двор, трапезная или очередь в магазине. На тебе сан. На тебе взгляды. На тебе чужие ожидания, которые ты не просил, но которые обязан н…