Пост канала
И фамилию — тоже, хотя её никто и никогда на этой частоте не называл. — Ответь, — сказал Фаза. Техник не двигался. — Кто это? — повторил Дублер. В рации щёлкнуло. — Дублер, не выходи. Нас слышишь? Не… Голос оборвался. Теперь к ним повернулась Лена. — Это они? — спросила она. Дублер не знал, что сказать. Он услышал в рации собственный позывной и вдруг понял, что во всём этом шуме ему хочется не приказа и не подтверждения, а простого слова: «Дома». Чтобы кто-нибудь сказал: «Всё, возвращайся». Чтобы дверь открылась в кухню, где пахнет супом и тёплым хлебом. Чтобы жена спросила, почему он так поздно. Чтобы дочь бросила синий шарф на стул. Вместо этого рация молчала. — Пойдём через лестницу, — сказал он. — Другого нет. Сусанин медленно покачал головой. — Тогда ты ведёшь. Дублер посмотрел на него. На секунду между ними возникло всё, что они не произносили: усталость, злость, страх за остальных, желание остаться живыми и стыд за это желание. — Я веду. Они двинулись. *** Лестница вела вниз, в подвал, где они уже были. На стенах проступала влага. Пыль оседала на плечах. Где-то наверху звенело стекло. Техник шёл последним и всё время смотрел на рацию. Прибор молчал, но он не опускал его. Ему казалось, что если отпустить, голос снова исчезнет — окончательно, уже не в помехах, а из мира. У нижней площадки Фаза остановился. Женщина обмякла у него на руках. — Нина? — позвал он. Она не ответила. — Нина, слышите меня? Лена бросилась к ней, но Дублер удержал девочку. — Мама! Фаза осторожно уложил женщину на ступеньку, проверил дыхание. Потом поднял глаза на остальных. Его лицо стало очень спокойным — тем спокойствием, которое приходит, когда человек уже сделал всё возможное и теперь боится назвать результат. Дублер отвернулся. Не потому что не хотел видеть. Потому что должен был смотреть на лестницу. — Она дышит, — сказал Фаза. — Пока. Лена вырвала руку и опустилась рядом с матерью. Положила ладонь ей на щёку. — Мам, мы сейчас выйдем. У Дублера зазвенело в ушах. Или это была рация. Или далёкий удар, который он не услышал, но который уже шёл к ним через бетон. Сусанин присел у дверного проёма, выглянул наружу и тут же отпрянул. — Назад. — Что там? — спросил Техник. — Назад, говорю. Но отступать было некуда. За их спинами — лестница и тёмная комната. Перед ними — улица, которой Сусанин не доверял. Сверху посыпалась штукатурка. Лена закрыла мать собой, будто маленькое тело могло удержать потолок. Техник прижал рацию к груди. Она неожиданно хрипнула. — …приём… Дублер… если слышишь… Техник поднял голову. — Это наши. — Пусть назовут контрольную, — сказал Сусанин. Рация щёлкнула, и голос ответил: — …не могу… помехи… выйдите… на связь… Техник смотрел на прибор. На его лице отразилось что-то похожее на надежду, и от этого стало ещё тяжелее. Надежда была не светом — тонкой проволокой, за которую хватались, пока не понимали, что она режет ладонь. Дублер наклонился к рации. — Кто говорит? Пауза. Потом голос произнёс: — Папа? У Дублера дрогнули пальцы. Он не услышал собственного дыхания. Не услышал ни Сусанина, ни Фазу, ни шороха пыли. Только это слово — невозможное, детское, вынырнувшее из шипения. — Папа, ты где? Техник отдёрнул рацию, будто она обожгла его. — Это не она, — быстро сказал он. — Дублер, не слушай.
Открыть в MAX- Просмотры
- 647
- ER
- 7,0%
- Реакции
- 45