Пост канала
Николаич замер, не решаясь коснуться экрана. Мы оба подумали об одном и том же: жена. Взяла телефон покойного мужа, чтобы написать командиру... Николаич ткнул в экран одеревеневшим пальцем. Открылось фото. Белая, залитая ярким солнцем госпитальная палата. Окно распахнуто, на подоконнике стоят ветки вербы с пушистыми почками. На высокой койке полулежит Батя. Худой, обтянутый прозрачной кожей, под глазами темные провалы, из-под капельниц тянутся прозрачные жгуты трубок. Обе ноги закованы в тяжелые, жуткие железные аппараты со спицами. Но рядом, на краю матраса, сидит Вера Павловна — в своем шерстяном платке, заплаканная, прижимает его забинтованную ладонь к губам. А сам Батя... он смотрел в объектив, и в глазах его горела та самая, прежняя, непобедимая хитринка. И следом — аудиозапись. На шесть секунд. Николаич нажал на треугольник и включил динамик на полную. Сквозь писк приборов и шорох в трубке раздался голос — слабый, надтреснутый, хриплый, но самый живой на свете: — Николаич... Здорово, командир. Не сдох я, слышишь? В Москве мы, заштопали черти полосатые. Ноги на месте, к осени встану. Слышишь меня, Николаич?.. Залезь, достань ту флешку. Сотри мое видео к едрене фене! Слышишь? Больше не нужно оно. Не пригодилось! Запись оборвалась тихими всхлипами Веры Павловны на заднем плане. Мы сидели на лавке под высоким, синим, бесконечным небом. И вдруг Николаич — майор, который полгода молча переступал через смерть и хоронил пацанов без единой слезинки, — уронил голову на руки. Его широкая, затянутая в броню спина начала судорожно вздрагивать. Он плакал тяжело, беззвучно, давясь воздухом, сотрясаясь всем телом. Слезы пробивали светлые дорожки по въевшейся в щеки пороховой копоти. Я стоял рядом, чувствуя, как у меня самого горячая соленая влага заливает глаза, размывая контуры деревьев, лавки и весеннего солнца. Это были слезы из самого нутра — там, где оттаяло замерзшее человеческое сердце. Николаич вытер лицо рукавом бушлата, шмыгнул носом и дрожащими руками воткнул флешку через переходник в телефон. Нашел папку. Файл: batya_starshina.mp4. Зажал строку пальцем. Нажал на изображение корзины. На экране всплыло окно: «Удалить объект без возможности восстановления?» Николаич посмотрел на весеннее солнце, улыбнулся кривой, безумно счастливой улыбкой и негромко, твердо сказал: — Без возможности, Батя. Живи сто лет. И нажал кнопку. Мимо пронесся пацан на велосипеде по раздолбанной весенней колее, а из динамиков колонки на его шее играла песня: В руках автомат, Потому что солдат Блестят ордена, Потому что война Вернулся домой, Потому что герой Вернулся домой живой…
Открыть в MAX- Просмотры
- 621
- ER
- 22,4%
- Реакции
- 139