Дневники Тима

20 октября. Воспоминания о картинге. Иногда я лежу вечером, смотрю на свои полки с книгами по военной истории и модели танков, и вспоминаю своё раннее детство. Сейчас мне двенадцать, и мои главные увлечения — это керлинг, готовка и, конечно, история. Но когда мне было семь или восемь лет, у меня была совершенно другая страсть — картинг. Я занимался им пару лет, и это было время, когда асфальт казался мягче, а шлем — больше моей головы. Тогда я чувствовал себя в нём как черепаха, которой приделали реактивный двигатель. Картинг — это самый честный вид спорта. Ты сидишь в маленькой таблетке в п…

Дома я записал в дневник: «Сегодня я видел Ладогу. Она страшная. Но по ней везли хлеб. И это важнее, чем страх». Тим.

26 августа. Дорога Жизни. Знаете, что самое странное в поездках по местам боевой славы? Ты едешь туда, чтобы что-то почувствовать, а в итоге чувствуешь себя туристом. С бутербродами. И с копчёной рыбой. И это нормально — потому что Дорога Жизни была именно про это. Про то, что людям нужно было выжить. И про то, что кто-то вёз им еду. Мы с папой выехали рано утром. Я люблю, когда папа за рулём. Он ведёт спокойно, уверенно, и можно просто смотреть в окно и думать о своём. Я смотрел на мелькающие сосны и пытался представить, как здесь всё выглядело в войну. Зимой. Когда по льду Ладожского озера…

А потом мы пошли в кафе. И там были пирожки. Очень вкусные пирожки. Я съел три. Папа сказал, что это перебор, но я сказал, что после такого количества впечатлений мне нужно топливо. Пирожки были с картошкой и с капустой, и они были горячие. Я подумал: вот это и есть настоящий музейный день — сначала история, потом пирожки. Если бы Пётр I знал, что через триста лет в его музее будут продавать пирожки, он бы, наверное, не удивился. Он вообще, судя по истории, был человеком, которого мало чем можно было удивить. Дома я записал в дневник: «Сегодня я видел историю. Не в книге, не в кино, а настоящу…

18 августа. Музей артиллерии. Знаете, что самое странное в военных музеях? Там всё серьёзно, а ты ходишь и улыбаешься, как дурак. Потому что не можешь поверить, что всё это — настоящее. Мы с папой пошли в Музей артиллерии, который стоит прямо напротив Петропавловской крепости. Я давно хотел туда попасть — с тех пор, как прочитал, что его основал сам Пётр I в 1703 году. Видимо, у Петра тоже иногда чесались руки что-нибудь коллекционировать, только у него это вылилось в музей, а у меня — в коробку с патронами и осколками. Здание — это Кронверк, старинное фортификационное сооружение. Я представи…

14 июля. Рыбалка на Волхове. Выехали мы в такую рань, что даже петухи ещё спали. Я, если честно, тоже. Но папа сказал: «Кто рано встаёт, тому рыба клюёт». Я не стал спорить — просто засунул голову в капюшон и попытался доспать в машине. Над рекой стоял туман. Не густой, а такой, лёгкий, как будто Волхов дышал. Папа сказал, что это красиво, а я сказал, что это похоже на молоко, которое убежало из кастрюли. Мы оба были правы. По дороге через лес нам перебежал дорогу ёж. Настоящий, с колючками. Он посмотрел на нас так, будто мы ему мешаем, и скрылся в траве. Папа сказал: «К удаче». Я запомнил.…

12 июля. Охота на трилобитов. Знаете, что самое обидное в палеонтологии? Это когда ты встаёшь в четыре утра, чтобы найти существо, которому 470 миллионов лет, а тебя при этом кусают комары, которым всего несколько дней, и они, в отличие от трилобитов, очень даже живые. Мы с папой поехали в Путилово — это под Питером, где раньше добывали известняк для строительства города. Со мной поехала моя собака Ася. Она не палеонтолог, но очень старалась. С нами была целая компания: дяди с бородами, тёти в панамках и мальчик по имени Гриша, который знал про трилобитов больше, чем я про военную историю. А…

Я искал одну картину. Ту самую, про Брежнева и Хонеккера. Папа рассказал, что это «Братский поцелуй» — картина русского художника Дмитрия Врубеля. На ней два пожилых человека целуются, и это выглядит одновременно смешно и странно. Я сфотографировался на фоне. Папа сказал, что фото получилось отличное. Я показал язык, но папа сказал, что так не надо. Я всё равно оставил. 5 сентября. День третий. Продолжение. КПП Чарли. Потом мы пошли к КПП Чарли. Это бывший пограничный пункт между Восточным и Западным Берлином. Папа сказал, что здесь когда-то стояли американские и советские танки, и весь мир…

3 сентября. Берлин. День первый. Дорога. Мы с папой полетели в Берлин из Хельсинки. Так дешевле, и папа сказал, что это называется «логистика». Я представил, как мы — два стратега — прокладываем маршрут по карте, и это мне понравилось. Самолёт летел два часа. Я сидел у окна и смотрел на Балтийское море. Оно было серым и спокойным, как бетонный забор. Я даже заскучал, но потом стюардесса принесла сок, и стало веселее. Прилетели в аэропорт Тегель. Папа сказал, что его построили всего за три месяца в 1948 году — во время блокады Берлина, когда Сталин перекрыл все дороги в город. Я сразу предста…

Завтра летим домой. Я увезу с собой запах моря, который, если честно, пахнет рыбой, и мысль о том, что за Северным полярным кругом тоже есть жизнь. И там даже вкусно кормят. И там тоже пишут дневники. Может быть. Тим.