Пост канала
- фото
Сидела я помню в своем медпункте, бумажки заполняла. За окном в нашем Заречье осень разошлась не на шутку: дождь стеной, грязь на дороге, небо серое, тяжелое, того и гляди на крышу рухнет. Слышу — скрипнула калитка, тяжело так, протяжно. Потом шаги по деревянному крылечку, и дверь тихонечко отворяется. Смотрю, а на пороге Оленька Гусева стоит. Плащ на ней брезентовый насквозь промок, с подола капает, на ногах резиновые сапоги. Стоит, мнется, словно не в родной медпункт зашла, а к чужим людям. — Батюшки, Оля! — всплеснула я руками. — Да ты же продрогла вся! А ну, скидывай сапоги, проходи к печке живо! Она улыбнулась как-то виновато, стянула холодную обувку и прошла к печи. Смотрю я на нее, дорогие мои, и чувствую, как по моей собственной морщинистой щеке непрошеная слеза катится. Я ведь её еще молодой помню. Как сейчас вижу: стоит переминается на этом самом пороге с холщовой сумкой в руках — в тот самый день, когда на завод уезжать собралась. А нынче смотрю на неё — сидит передо мной взрослая, усталая женщина. Сорок девять годков ей тогда стукнуло. В волосах серебро густо поблескивает, у глаз морщинки лучиками разбежались. Руки… ох, что за руки у нее. Шершавые, пальцы от работы тяжелой погрубели. Не женские руки, а руки человека, который всю жизнь чужую ношу на себе тащил. Налила я ей чаю в граненый стакан, пододвинула блюдечко с малиновым вареньем. Она взяла стакан, обхватила его своими озябшими ладонями, а сама на огонь смотрит. И такая в ее взгляде усталость, что у меня всё внутри сжалось. Семья у Гусевых большая была. Оля — старшая, за ней еще Манька с Ванькой погодки, да младшенькая Танюшка. Жили они бедно, но дружно. А потом беда случилась: отец их, Степан, на пилораме покалечился сильно. Спину сорвал так, что слег. Мать крутилась как белка в колесе, да разве на одну зарплату доярки четверых детей поднимешь? Горе горькое тогда в дом их постучалось. И вот Оленьке едва восемнадцать исполнилось, как она вещички свои нехитрые в сумку собрала и в райцентр уехала, на завод ткацкий. Ох, и тяжелая там работа была, в три смены, гул станков такой, что оглохнуть можно. Дали ей комнатку малюсенькую в рабочем общежитии. И стала наша Оля семью тянуть. Каждую копеечку, что зарабатывала, в деревню слала. Помню, как автолавка приедет, так мать ее, бывало, бежит с деньгами, что Оля прислала. То Маньке пальто зимнее справит, то Ваньке на сапоги теплые вышлет. Сама, рассказывали, в старенькой курточке ходила до глубоких заморозков, все экономила. Шли годы. Оля на заводе на хорошем счету была, передовик. Дали ей от завода свой угол — домик кирпичный на окраине, небольшой, зато свой. А она все о семье пеклась. Маньку в техникум швейный определила, Ваньке помогла на права выучиться, Танюшке свадьбу такую сыграли, что все село гуляло. Всех на ноги поставила, всех выучила, всем помогла. Сестры и брат завели свои семьи, дома построили. А Оля… А что Оля?
Открыть в MAX- Просмотры
- 478
- ER
- 5,0%
- Реакции
- 24