Пост канала
ько я ее ни уговаривала, как только ни ластилась, как ни умасливала. Нет — и все тут. Я — атеистка, в Бога не верю и в церковь не пойду. Я сдалась. Ну, что тут поделаешь? Стасику исполнилось четыре, он ходил в садик, я вышла на работу. Ничего не предвещало беды. Утром все, как обычно, разошлись по своим делам. Забрав сына из садика, вернулась домой и увидела на столике в прихожей записку: «болше ни нужна ухажу ни паминайти лихам» Я опустилась на пуфик, слезы градом полились из глаз. — Мама, мама, что случилось? — вопрошал недоумевающий сын. Он сам был готов зарыдать. — Ничего, дорогой, ничего, — я прижала к себе малыша, и мы вместе залились слезами. Так нас и застал Андрей. — Что случилось? Молча протянула записку. Он прочел. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Только брови сошлись на переносице. — Стасик, разувайся, пойдем кушать. Кусок в горло не лез. Я пошла в спальню, упала на кровать. Муж, надо отдать ему должное, меня не беспокоил. Было такое чувство, что у меня снова отняли маму. Во второй раз. Андрей спокойно сказал: — Ну, что ж, она так решила. Ее решение нужно уважать, — как отрезал. Я же, втайне от мужа, твердо решила искать бабу Машу. Но как? За столько лет — ни одной фотографии, ни адреса, ни фамилии. «Дyра, вот дyра, — корила я себя». Но когда баба Маша была с нами, это все казалось неважным. А теперь… Первым делом кинулась к кoлдyнье. Типичная «хрущевка» с загаженным подъездом, воняющим мочой и кошками. Второй этаж. Но вместо обитой дерматином двери — современная железяка, домофон. Позвонила. — Вы к кому? — Здесь раньше бабушка жила… — неуверенно протянула я. Я ждала услышать что угодно, но только не это. — Девушка, я здесь уже двадцать лет живу. Вы ошиблись подъездом. «Ошиблась подъездом, ошиблась подъездом» — убеждала я себя по пути домой. Убедила. Почти. Кинулась искать мамину тетрадь с записями. Наконец, отыскала адрес соседки, написала письмо. Но уже предчувствовала, каким будет ответ: «Никакой бабы Маши в деревне сроду не было. Была одна, да померла давно». Позвонила подруге, спросила про колдунью, заранее зная ответ: «Ты о чем? Какая колдунья?». Мне стало реально страшно. Я прекратила поиски. Опасаясь за свой рассудок, была вынуждена прекратить. Годы шли, воспоминания стирались, как рисунок мелком на асфальте. Проблемы, работа, ребенок — закружили, не оставляя места сантиментам. Жизнь идет. Ничего не поделаешь. Самым верным оказался Стасик. Он еще долго спрашивал про бабу Машу. А еще говорят, что детская память — коротка. Сыну исполнилось семь. Уже первоклассник. Мы с Андреем решили завести второго ребенка — девочку. Всю беременность я слушала уверения подруг, что все дети разные и двух одинаковых не бывает. Форумы и статьи в Интернете это подтверждали. Я верила. Старалась верить. Очень хотела верить. Святая наивность. С момента своего рождения Верочка не спала. Вернее, не спала я. Она спала, но исключительно на руках или в коляске, непременно движущейся. До шести месяцев бессонные ночи списывались на животик, после — на режущиеся зубки. Рассвет часто заставал меня в кресле со спящим младенцем на руках. Я не молилась богам, вспоминала и звала бабу Машу. — Баба Маша, где ты? Верочка не спала всю ночь и капризничала все утро. Днем я не смогла ее укачать даже на руках. Напевая колыбельную, скользила по квартире. Разорвавший тишину звонок не застал меня врасплох. Я знала, кто за дверью. На пороге стояла маленькая, сухонькая старушка в повязанном под подбородком платочке. Линялый плащ неопределенного цвета, в руках котомка. Не обращая внимания на орущего в кроватке младенца, я уронила голову ей на грудь и разрыдалась. Автор: Рожкова Анна
Открыть в MAX- Просмотры
- 368
- ER
- 7,1%
- Реакции
- 26