Пост канала

1. 28.07 · 14:24

   сё равно тебя жду. Глупая, да? И плакала. Тихо. Раз в году ей было можно. Потом прятала платье обратно. Закрывала сундук. Вытирала слёзы. И шла доить корову. Когда Катерине исполнилось сорок, случилось неожиданное. Приехал мужчина. Из Архангельска. Инженер. Был в деревне по работе — строили ЛЭП. Увидел Катерину — и пропал. Он ходил за ней три месяца. Приносил шоколад. Помогал по хозяйству — колол дрова, чинил забор, чинил крыльцо. Был вежливый, спокойный, с хорошими руками и умными глазами. Деревенские бабы говорили: «Кать, ну хоть этого не упускай. Смотри, мужик какой. Не пьёт, работает. И ты ещё молодая — сорок лет, не сто». Катерина слушала и молчала. А однажды вечером инженер сказал: — Выходи за меня. Я не тороплю. Подумай. Я знаю, что у тебя кто-то был. И что ты его помнишь. Но жизнь-то идёт. И я тебя не тороплю. Я подожду. Катерина посмотрела на него долгим взглядом. И покачала головой. — Не жди, — сказала она. — Не надо. Я не выйду. — Почему? Я плохой? — Ты хороший. Очень. Дело не в тебе. — А в ком? — В нём. Он у меня один. Был. И есть. Я слово дала — не вслух, здесь, — она приложила руку к груди. — Такие слова обратно не берут. Инженер постоял, помолчал. Потом кивнул, взял её руку, поцеловал — и ушёл. Больше они не виделись. А Катерина вернулась в дом, села у окна и просидела до рассвета. Не плакала. Просто думала. О том, что жизнь могла бы сложиться иначе. Что могли бы быть дети. Семья. Дом, полный голосов. Но она выбрала другое. Вернее — не выбрала. За неё уже выбрали. Там, в овраге, в ту ночь, за день до свадьбы. И этому выбору она не изменяла. Катерина прожила долгую жизнь. Восемьдесят шесть лет. Шестьдесят семь из них — без Павла. Она пережила советскую власть, перестройку, девяностые, нулевые. Деревня опустела — молодёжь уехала, остались одни старики. Но Катерина держалась. Дом содержала в порядке, огород сажала, держала кур. И каждый год, в один и тот же день, открывала сундук. Старость подкралась незаметно. Сперва — ноги стали подводить. Потом — спина. Потом — глаза. Но она не жаловалась. Жила одна — соседка приносила хлеб и молоко, фельдшер заходил раз в неделю. В последний год Катерина почти не вставала. Лежала, смотрела в потолок и улыбалась чему-то. Иногда, в забытьи, разговаривала с Павлом — как живого звала, спорила о чём-то, смеялась. — Скоро, Пашенька. Скоро уже, — шептала она. — Ты жди. Я приду. В платье приду. В том самом. Ты ведь помнишь? Умерла Катерина летом. Тихо. Во сне. Соседка зашла утром — а она уже холодная. И лицо спокойное. Счастливое. Как будто наконец-то встретила того, кого ждала всю жизнь. Хоронили её скромно. Пришло человек десять — все, кто ещё оставался в деревне. Гроб сколотили из досок. Положили в нём, в простом ситцевом платье. А в сундуке, который открыли, когда разбирали вещи, нашли два белых свёртка. В одном — подвенечное платье, так и не надетое, пожелтевшее от времени, но целое — ни одной дырочки, ни одной моли. Во втором — мужская рубашка, белая, с вышивкой на вороте. А между ними — фотография. Двое стоят под черёмухой. Смеются. И на обороте — надпись детским, ещё неокрепшим почерком: «Катя и Паша. Навсегда». Соседка поплакала над сундуком. Потом подумала, взяла оба свёртка и положила в гроб. Под руки Катерине. Так и похоронили — с платьем, с рубашкой, с фотографией. Говорят, когда гроб опускали в землю, откуда-то налетел ветер. Тёплый. Летний. Пахнущий черёмухой. И старая берёза у кладбища зашумела ветвями. Как будто кто-то вздохнул. Облегчённо. Как будто двое наконец-то встретились. А на следующий год на могиле Катерины выросли цветы. Те самые, что на подоле её свадебного платья — белый ситец в мелкий цветочек. Полевые ромашки. Никто их не сажал. Сами взошли. Кто-то говорит — случайность. Кто-то — ветер принёс семена. А деревенские старухи говорят другое. Говорят — это Павел её встретил. И подарил букет. Тот самый. Свадебный. Который когда-то не успел.

   Открыть в MAX

   Просмотры

   3 886

   ER

   6,1%

   Реакции

   236