Пост канала
Действие рассказа происходит в 7-ой больнице, ныне Московская больница имени Юдина. Хороший рассказ о надежде и вере. Такие случаи, наверное, бывали у всех реаниматологов. Знаю коллег, которые принимали участие в лечение этой пациентки. На фото - автор: Алексей Моторов. Скорая привезла ее поздним вечером в канун Нового Года. Это было не традиционное поступление с улицы, а перевод из другой больницы. Но переводы происходят днем, а тут прикатили на ночь глядя, да еще без предварительного согласования. Бригада пояснила, что там, в той больнице, где она лежала, нет нейрохирургии, а у нас есть. Поэтому решили везти сюда, ведь тут, кроме изолированной черепно-мозговой, ничего не нашли, вот нашим нейрохирургам и разбираться. Все понятно. Пошли вторые сутки после госпитализации, она помирает, и тому стационару, куда она позавчера поступила, неохота вешать на себя летальность, показатели портить, вот ее и решили сбагрить пока не поздно. А когда смерть происходит в первые сутки, то вешают на скорую, и больнице за это не влетает. То, что она помирает, было ясно уже при первом взгляде. Лежала серая, с разбитым в кашу лицом, на каком-то грязном одеяле и дышала через раз. А когда в машине измерили давление, а там меньше восьмидесяти в систоле и брадикардия, сомнений и вовсе не осталось. Как обычно, вяло поругали скорую. Что же вы в таком состоянии везете больную с другого конца города и ничего во время транспортировки не предпринимаете? Хоть бы для понта банку какую прокапали, вы ж не таксисты. А у них стандартный ответ наготове, будто все они одну методичку читают. Мы собирались, говорят, готовы были и капать, и колоть, но так торопились, так спешили, что не успели. Им ведь действительно — только бы довезти. Таксисты и есть. Перед тем как умчаться в ночь на своей кибитке, они сообщили, что, по их данным, девушку случайно обнаружили ночью на дороге, по всему видно, что ее сбила машина, скорее всего грузовик, от удара она пролетела несколько метров, врезавшись головой в бордюр, а машина, конечно же, уехала, скорее всего не найдут, да и искать никто не будет, это ж ведь не кино. Доктор Мазурок. Мы ее принимали с доктором Мазурком. Он был комсоргом нашего отделения и все время пытался сделать из меня человека. Подлавливал в укромном месте и начинал: — Леха, — спрашивал он устало, — ты ведь комсомолец? Я обреченно кивал, понимая, куда он клонит. — А знаешь ли ты, — продолжал Мазурок, — кто может считаться комсомольцем? — Каждый субъект, кто достиг половой зрелости, Юрий Владимирович! — пытался безуспешно острить я. — И уж особенно тот, кто в состоянии запомнить, сколько орденов у Ленинского комсомола. Про ордена у комсомола — это был любимый вопрос во всех райкомах на собеседованиях при поступлении. И что орденов этих шесть, знали все, включая совсем уж безнадежных олигофренов. — Нет, Леха! — вовсе не собираясь поддаваться на мои провокации, торжественно объявлял Юрий Владимирович. — Комсомольцем может считаться тот, кто признает устав ВЛКСМ и вовремя платит членские взносы! — Ты взносы платить собираешься? Собственно, ради этого все и устраивалось. Ну и под занавес, получив от меня заверения, что взносы мной будут уплачены в ближайшее время, повеселевший Мазурок обычно советовал: — Да! Чем дурака валять, ты бы лучше физику учил, Леха! Какой уж тут дурака валять при таком графике. А насчет физики, это правда. Я из-за этой проклятой физики к тому времени уже третий раз в институт пролетал. Вот с Мазурком мы и принимали эту девушку. Она толком уже не дышала, сразу на аппарат загремела. Как только ее эти деятели со скорой довезли без интубации — непонятно. Мазурок тогда стал у нее и лечащим врачом. Юрий Владимирович являл собой редчайший пример комсорга, но при этом хорошего и грамотного доктора. В этом смысле Наташе — так ее звали, эту девушку, — повезло. А в остальном дела там были совсем кислые. Тяжелейший ушиб мозга, кома. Ни сознания, ни дыхания, ни движения. Нейрохирурги разводили руками, внутримозговых гематом там не оказалось, оперировать
Открыть в MAX- Просмотры
- 305
- ER
- 1,3%
- Реакции
- 4