Пост канала
Витальке было всего три года, когда он остался без матери. Она погибла у него на глазах, успев отшвырнуть сына от налетевшего на них ревущего мотоцикла. Словно пламя взметнулось ее красное платье, а потом наступила темнота и тишина. Долго мальчик не приходил в себя, но врачи сделали все, что могли, и он открыл глаза. Все боялись того момента, когда он спросит о матери, начнет звать ее, но мальчик молчал. Он молчал целых полгода, пока однажды не проснулся среди ночи с истошным криком: «Мама!» Так, во сне к нему вернулась память и снова полыхнуло в глазах красное пламя. К этому времени Виталька уже жил в детском приюте и никак не мог понять, почему его отдали сюда. У него появилась привычка: он стал приходить к большому окну из которого была видна дорога и главная аллея и стоял, напряженно вглядываясь в даль. – Ну что ты тут постоянно стоишь? – ворчала старая нянечка Тамара, ловко орудуя шваброй. – Ох-хо-хо, – вздыхала Тамара. – Зря ты тут стоишь. Пойдем лучше я тебя чаем напою. – Пойдем, – соглашался мальчик, а потом снова приходил сюда и смотрел на дорожку, вздрагивая, если кто-нибудь подходил к приюту. Плакала Тамара, глядя на ребенка, жалела его, больше чем остальных, но ничем не могла помочь мальчику. А с Виталькой разговаривали врачи, психологи, еще кто-то, объясняли, что не надо так долго ждать маму, не следует день и ночь торчать у этого окна, ведь есть много других занятий, игры, например, общение с друзьями. Виталька удивленно смотрел на этих странных и ничего не понимающих взрослых, кивал им, соглашался с ними, но как только они отпускали его, снова шел к своему окну. Сколько раз Тамара, приходя на работу, видела сквозь стекло силуэт мальчика, она не могла даже сосчитать сколько раз, уходя, махала ему на прощание. Вот и в тот день женщина обернулась, посмотрела на ребенка и пошла домой, медленно передвигая усталые ноги. Ее путь лежал через мост над железной дорогой и тут мало кто задерживался, но сегодня там стояла молодая женщина и напряженно смотрела вниз. Вдруг она сделала какое-то неуловимое движение и Тамара поняла, что та хочет сделать. – Ну и дура ты, – сказала она подойдя чуть ближе. – А если я больше не могу?! – с внезапным вызовом выкрикнула женщина. – Если сил больше нет? И смысла во всем этом не вижу?! Что тогда?! – Тогда пойдем ко мне. Я вот тут за переходом и живу. Там и поговорим. А здесь стоять нечего. – Оля… Дочку мою так звали. Умерла она пять лет назад. Заболела сильно и за год сгорела, так и оставила меня сиротой, живу бобылихой, ни внуков, ни детей, ни мужа. А меня Тамарой зовут. Да ты проходи, вот мое жилище. Не дворец, конечно, зато свое. Сейчас переоденусь и на стол накрою, поужинаем да чайку попьем, все и наладится. Ольга с благодарностью взглянула на пожилую женщину и улыбнулась ей. – Вот то-то же… Спасибо… Эх, Оленька, да ведь женщине на земле всегда тяжело жилось. Сколько слез, сколько страданий перенести приходится. Но в крайности кидаться – последнее дело. – Да вы не подумайте, – говорила Оля, согревая ладони горячей кружкой с ароматным чаем, – я вообще сильная. А тут словно помешательство какое-то нашло. Потом в отместку мужу, с которым так и не развелась, начала водить в дом чужих мужчин. Она забросила все дела, не готовила, ничего не делала по хозяйству и все легло на плечи малолетней дочери. Впрочем, очень скоро материны собутыльники растащили все, что оставалось от отца. Оле приходилось наниматься к соседям то на прополку огорода, то на иную помощь, за это ей давали продукты питания, и девушка кормила свою непутевую мать, не получая за это никакой благодарности. Впрочем, она добрых слов давно не ждала, понимая, что нормальной семьи с матерью у них уже не получится. Сколько обид и унижения вынесла Оля, об этом знала только она сама. Бедность девушки не позволяла ей иметь подруг, и парни сторонились несчастной дочери местной пьяницы, поэтому она страдала от одиночества как никто другой. Их деревня была достаточно зажиточной и семьи, подобные Олиной были н
Открыть в MAX- Просмотры
- 323
- ER
- 1,2%
- Реакции
- 4