Пост канала
Мне больше всего жаль маму потому, что она плачет, когда думает, что я не вижу этого. Я никогда не рассказываю – как мне бывает плохо, ведь тогда мама будет плакать еще больше. А если бы у меня был котенок, то я бы все ему рассказывал и он бы меня понял. Я просил маму, чтобы она разрешила завести котенка, того, что иногда выходит из подвала, но мама говорит, что это может повредить моему здоровью. Пожалуйста, Дедушка Мороз, исполни мою просьбу. Тому котенку тоже плохо, он всегда голодный и может умереть от холода, а вместе нам будет хорошо. Писал тебе Гена Кашкин с улицы Центральной, дом номер пять, квартира четырнадцать». Гена перечитал письмо, запечатал его в конверт, написал адрес: - «Деду Морозу лично в руки». Затем забрался на подоконник, открыл форточку и высунув руку с конвертом, передал его во власть ветру. Конверт закружился вместе с хлопьями снега и унесся в сумерки короткого зимнего дня... Владимир – врач детского терапевтического отделения, шел пешком, наслаждаясь погодой. Ему нравилась метель, нравился ветер, играющий хлопьями снега, нравилось ощущение приближения Новогодних праздников. Возле фонаря, освещающего участок двора, он остановился и задрал голову – в свете фонаря падающий снег казался еще гуще. Он пытался запорошить очки на его лице, путался в усах и короткой бородке, но был не в силах стереть с его лица улыбку. В конус света белой птицей впорхнул конверт, сделал круг и спикировал в сугроб, вонзившись в него одним углом. Владимир, стараясь не зачерпнуть снег в ботинки, шагнул в кучу снега и достал конверт. Прочитав имя адресата, хмыкнул, письмо сунул за пазуху и отправился дальше – до дома идти еще два квартала. В холостяцкой квартире, разогревая ужин, он распечатал конверт и прочитал письмо. Его благодушную улыбку, словно стерли с лица. Он присел на стул, еще раз перечитал письмо и задумался. Он помнил мальчика Гену, который две недели лежал в детском отделении больницы. Помнил его маму, красивую, с большими, печальными глазами. Она показалась ему сильной, волевой женщиной и тем более странно было узнать из письма мальчика, что она умеет плакать. Тогда врачи в отделении собрали консилиум, где единственно верным решением признали оперативное вмешательство, даже выдали направление в столичную клинику. Но всем было понятно, что шансы на бесплатное лечение – нулевые. – Умыли руки. – Мрачно усмехнулся Владимир. По кухне распространялся запах подгорелого ужина. Он убрал сковороду с плиты, еще раз прочитал адрес, указанный в письме, и решительно направился в прихожую - одеваться. Дверь ему открыла молодая женщина, усталое выражение лица и потухший взгляд красноречиво говорил о том, что ей давно не приходилось улыбаться. Она узнала доктора и отступила внутрь, приглашая его. Гена тоже узнал доктора и радостно улыбнулся. Когда он был в больнице, он всегда с нетерпеньем ожидал прихода доктора Вовы – тот был жизнерадостным и весельем своим заражал других. Это он сам сказал ребятам, чтобы они называли его – доктор Вова. Когда он был рядом, все верили, что ничего плохого произойти не может – ведь доктор улыбается! Владимир, достав стетоскоп, внимательно прослушал мальчика. Да, он еще и еще раз убеждался, что патология сердца прогрессирует, с лечением надо торопиться. – Ну, как ты сам себя чувствуешь? – поинтересовался Владимир. – Хорошо. – Вздохнул мальчик. – Только скучно. Вот если бы котенок... – Он бросил короткий взгляд на маму. – Ты пока ложись постель, – заговорщицки подмигнул Владимир, - а я поговорю об этом с твоей мамой. – Договорились? Гена обрадованно закивал головой. На кухне, за чаем, Ольга – мама Гены, негромко отвечала на вопросы доктора: – Боюсь, что собрать эту сумму мне не под силу – это моя зарплата за двадцать лет работы. В кредите мне отказали. Обращалась в общественные организации – там готовы помочь, но в порядке очереди, это примерно через два – три года. Родственники перечислили, сколько смогли, но это – капля в море... – Голос ее задрожал, но она взяла себя в руки и только с
Открыть в MAX- Просмотры
- 359
- ER
- 1,1%
- Реакции
- 4