Пост канала
остным чувством выполненного христианского долга пошла молиться в храм. А через пару дней отправилась на рынок за продуктами. Проходя мимо прилавка, где располагался местный секонд-хенд, увидела она эти ботинки. Стоят на самом видном месте – продаются. – Откуда они у вас? – возмущённо спросила она у продавца. – Да пьянчужка один принёс, уговорил взять. Трубы горели. Купила Варвара Васильевна свои же ботинки. Не хотела, чтобы чужим людям достались, раз уж из-за Васильковой подлости не получилось у неё «одеть Христа». И долго потом кричала на бомжа у храма. Даже обзывалась неблагочестиво. А он все отнекивался, врал, что украли. В общем, после этих ботинок и невзлюбила она его всем сердцем. Не давала ни копейки. И в свои особо религиозно-вдохновенные дни, наклонялась ему к уху и угрожающе шипела: «Слышишь, Василек, не обманывайся: ни блудники, ни идолослужители, ни прелюбодеи, ни малакии, ни мужеложники, ни воры, ни лихоимцы, ни пьяницы, ни злоречивые, ни хищники – Царства Божия не наследуют… Слышишь – НИ ПЬЯНИЦЫ!!!» Бомж лишь обреченно вздыхал и разводил руками, мол, не судьба мне, да… * * * Шло время. Варвара Васильевна пекла в храме просфоры и, как и раньше, ругалась на Василька. А он так же побирался и пил. И тихо обзывал ее вслед ведьмой. Но однажды перед службой прибежала она к отцу Евгению вся в слезах. Потом, после проповеди, батюшка попросил народ не расходиться и помочь, кто чем может, Варваре Васильевне. Оказалось, что пока она ездила к врачу в соседний город, у неё в квартире случился пожар. Хорошо, хоть документы с собой были. Жить ей было негде, и временный кров просфорнице решил предоставить сам отец Евгений, хотя и ютился с многодетной семьей в малогабаритной «двушке». Кто-то пообещал собрать необходимые вещи. Местные рукастые мужички вызвались сделать ремонт. Но вот на материалы и всё необходимое денег у погорелицы не было. Стали скидываться – кто сколько может. Приходские бабушки клали на поднос свои жалкие пенсионные копеечки. Люди позажиточней – купюры посерьезней. Варвара Васильевна смотрела на всё это и лишь вытирала рукавом слезы. Вдруг все замерли… У двери покашливал и переминался с ноги на ногу Василек. Он смотрел то на батюшку, то на свою вонючую и грязную одежду, то на всех этих людей… И как будто не решался войти… Как тот мытарь. «Ты что, Василий? – спросил его батюшка. – Ну, заходи». Бомжик вздохнул, дрожащей рукой перекрестился. Не так лихо и картинно, как раньше, когда клянчил на паперти, а как-то робко и по-настоящему. И шагнул внутрь… Прихожане молча расступились. Василек прошаркал подносу и высыпал всё, что было его кружке, – всё, что насобирал за этот день. Потом бомж и пропойца поднял глаза на Варвару Васильевну, и они несколько секунд смотрели друг на друга. Она – с растерянностью и удивлением. А он… Он – с ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ сочувствием. И какой-то своей болью. И мне даже показалось тогда – любовью. Потом молча опустил голову и поплёлся к выходу. А Варвара Васильевна все так же растерянно смотрела ему вслед. Вдруг в этой тишине кто-то громко, по-детски всхлипнул. Все обернулись. Это был Мишка Кривой. В прошлом местный бандюган, потерявший когда-то во время «разборок» один глаз, а ныне респектабельный владелец нескольких магазинов. Но местные жители его так и звали по привычке – Кривым. Оставшимся здоровым глазом он прекрасно считал деньги и был человеком весьма обеспеченным. Но прижимистым. И появляясь в последнее время в храме, в особо щедрых пожертвованиях замечен не был. Он и сейчас, когда отец Евгений объявил сбор средств для Варвары Васильевны, собирался слинять. Но увидев, что сделал Василек, не удержался, издал тот самый растроганный «всхлип» и с громким: «Эхххх!» (мне даже показалось, что он добавит: «Гулять, так гулять!») – кинул на поднос толстую пачку банкнот. И вслед за бомжом вышел из храма. * * * Что было потом? Да ничего особенного. Варваре Васильевне сделали ремонт. И она опять зажила в своей квартире. И так же печ
Открыть в MAX- Просмотры
- 326
- ER
- 1,8%
- Реакции
- 6