Пост канала
- фото
«Не куплю я тебе это платье, обойдешься!» — рявкнул муж на жену прямо в магазине. Его голос заглушил музыку торгового центра. Девочка-консультант испуганно вздрогнула и уткнулась в монитор. Аня замерла. В руках она всё ещё судорожно сжимала плечики, на которых висело то самое платье — изумрудно-зеленое, из мягкой, струящейся ткани. Оно не было дизайнерским, не стоило целое состояние, это был обычный масс-маркет. Но для Ани, воспитательницы детского сада, привыкшей донашивать вещи по несколько лет и покупать обновки только на распродажах, оно казалось настоящей роскошью. Оно идеально сидело по фигуре, скрывая те пару лишних килограммов, что появились после рождения сына, и подчеркивало цвет ее глаз. В кои-то веки она почувствовала себя красивой. Но слова Миши ударили наотмашь, словно пощечина. Краска стыда залила Анино лицо, от шеи до самых корней волос. Она почувствовала, как на нее косятся две другие покупательницы у соседнего стенда. Ни слова не говоря, Аня аккуратно повесила платье обратно на стойку, хотя руки предательски дрожали. — Пошли, — тихо сказала она, глядя в пол. Миша, тяжело дыша, словно только что разгрузил вагон угля, круто развернулся и зашагал к выходу. Его широкая спина в выцветшей ветровке выражала глухое упрямство. Всю дорогу до дома они молчали. В их стареньком «Рено Логан» пахло бензином и дешевым ванильным освежителем. За окном мелькали серые панельные многоэтажки спального района. Начинал накрапывать мелкий, осенний дождь. Аня смотрела в окно на размазанные капли, глотая подступающий к горлу комок. Она не была меркантильной. Она прекрасно знала их бюджет. Миша работал автомехаником в сервисе на окраине города. Работа тяжелая, грязная, с плавающим графиком и зарплатой, которая целиком уходила на ипотеку за их «двушку», коммуналку, продукты и кружки для двенадцатилетнего Дениса, который сейчас гостил у бабушки в деревне. На прошлой неделе у них сломалась стиральная машина — пришлось выложить круглую сумму за ремонт. Аня всё это понимала. Но дело было не в деньгах. Дело было в том, как он это сказал. В этом «обойдешься» прозвучала такая ледяная обыденность, такое пренебрежение к ней, к ее маленьким желаниям, что Ане стало страшно. Когда они стали такими? Когда Миша, который десять лет назад на последние студенческие копейки покупал ей огромные букеты ромашек, превратился в этого вечно угрюмого, раздражительного мужика, для которого ее радость стала обузой? Дома рутина поглотила их, как привычное болото. Миша молча разулся, бросил куртку на пуфик и ушел в комнату, включив телевизор. Аня переоделась в старые домашние штаны, вытянутую футболку и пошла на кухню. Нужно было чистить картошку, жарить котлеты на завтра. Звон ножа о край раковины, шипение масла на сковородке — звуки ее одинокого вечера. Она стояла у плиты, механически переворачивая котлеты, а по щекам беззвучно текли слезы. Она плакала не о платье. Она плакала о своей молодости, которая уходила в бесконечных сменах в детском саду под крики чужих детей, в проверках тетрадей, в готовке, уборке и попытках свести концы с концами. Утром они почти не разговаривали. «Чай будешь?» — «Угу». «Я сегодня до шести». — «Понял». Аня вышла в промозглое утро. Детский сад «Солнышко» встретил ее привычным запахом манной каши и хлорки. Началась смена. Двадцать пять малышей, которым нужно вытереть носы, застегнуть сандалии, разнять из-за поделенной машинки, успокоить. Аня улыбалась, гладила их по головам, читала сказки, но внутри было пусто. В тихий час, когда дети наконец уснули, Аня пришла в крошечную учительскую. Там уже сидела Вера Павловна — воспитательница из соседней группы, грузная, мудрая женщина лет пятидесяти пяти, с неизменной высокой прической. — Анюта, ты чего сегодня с лица спала? — Вера Павловна пододвинула ей кружку с растворимым кофе. — Бледная, глаза на мокром месте. Случилось чего? Денис заболел?
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 702
- ER
- 4,9%
- Реакции
- 84