Пост канала
Глава 40. Жизнь Любы в Москве постепенно вошла в спокойное, размеренное русло. Работа в столовой экономического института приносила ей настоящую, тихую радость. Она многому училась у опытных кондитеров, не стесняясь спрашивать то, чего не знала . Люба не лезла вперед, безропотно слушалась старших и прилежно выполняла всю рутинную работу. Но у неё обнаружился редкий, врожденный талант к выпечке. Её пирожки с капустой, ягодные ватрушки и пышные, пахнущие корицей булочки выходили такими воздушными и вкусными, что во время большой перемены у буфета выстраивалась огромная очередь из студентов и преподавателей. Профессора с кафедры экономики специально спускались пораньше, чтобы успеть купить фирменных булочек к чаю. Любу на кулинарном комбинате хвалили, и она чувствовала себя на своем месте. Каждое воскресенье для большой семьи Белицких было особенным днем. Это был незыблемый ритуал: Люба надевала свое новое светлое платье, аккуратно укладывала волосы и ехала через всю Москву в квартиру Белицких. В этот день её встречали как самую дорогую гостью. Варя с самого утра запекала мясо, Илья Степанович покупал к её приходу свежие фрукты, а шестилетний Димка караулил сестру у самой двери. Мальчик пошел в школу раньше, с шести лет, и учителя в гимназии не могли на него нарадоваться — он много сидел за книгами, учился на одни пятерки и рос настоящим, гордым отличником. Люба подолгу общалась с братом в его комнате, расспрашивала про школьные дела, и Дима с удовольствием читал ей вслух свои интересные факты из новых энциклопедий по истории и космос. Иногда, когда вечерние разговоры затягивались допоздна, Люба оставалась у родителей ночевать — в той самой светлой комнате, которая теперь всегда стояла готовой к её приходу. В один из таких тихих осенних вечеров, когда сытный воскресный ужин уже подошел к концу, а сонный Димка, наобнимавшись с сестрой, ушел спать в свою детскую, на кухне Белицких воцарилась редкая, глубокая тишина. За окном мерно шумел проспект, тихо остывал пузатый чайник, а за круглым столом остались только трое: Илья Степанович, Варя и Люба. Они лениво потягивали из чашек вкусный чай с Любиным домашним печеньем. Разговор тек сам собой — вспоминали старые институтские годы Ильи и Вари, смеялись над какими-то забавными случаями из столовой. И вдруг незаметно для всех, беседа свернула на их прошлое. На те самые тяжелые пять лет, что разделили их после суда. Варя грустно посмотрела на дочь, коснулась пальцами её аккуратного воротничка и тихо произнесла: — Я как вспомню, Любочка, в каком виде Илья тебя зимой из Выселок привез… Сердце кровью обливается. Худая, бледная, глаза испуганные. Мы ведь так тогда за твоё здоровье боялись после всего, что ты там натерпелась, пока Тома болела. Люба опустила глаза, мерно помешивая ложечкой сахар в чашке. Ложечка тихонько звякала о фарфоровый край. Девушка глубоко вздохнула, поняв, что настал тот самый момент, когда нужно выполнить наказ, который она носила долго в сердце.. — Я должна вам кое-что рассказать, Варвара Михайловна… Илья Степанович, — Люба подняла голову и открыто посмотрела родителям в глаза. На её лице не было слез, только взрослая, глубокая серьезность. — В самую первую ночь, когда вы меня в общежитие перевезли, в моей новой комнате… мне приснилась мама Тома. Варя от неожиданности замерла с чашкой в руке, а Илья Степанович перестал ломать печенье и пристально, насупившись, взглянул на дочь. На кухне стало так тихо, что слышно было мерное тиканье настенных часов.
Открыть в MAX- Просмотры
- 976
- ER
- 20,3%
- Реакции
- 198