Пост канала
Чужая родная кровь Глава 14. Пётр не уехал обратно в Выселки. После того как судья зачитала приговор Тамаре, а его самого отпустили прямо из зала заседаний под чистую чиновничью роспись, он вышел на крыльцо городского суда, растерянно моргая от колючего снега. Возвращаться в пустую, почерневшую избу, где на полу всё еще валялся серый шерстяной клубок, у него не было сил. Пётр знал: Любочка — его Любочка, которую городские теперь упрямо звали Машей — там, в чужой квартире с дорогими обоями, не останется. Сердце подсказывало ему, что дочка взбунтуется, закроется, и её нужно будет просто подождать. Поблизости. На вокзале он случайно, у самых касс, столкнулся со своим армейским другом Сашкой, с которым они вместе служили в Чите больше двадцати лет назад. Сашка, раздобревший, в расстегнутой дубленке, сначала не поверил глазам, а выслушав сбивчивый, страшный рассказ Петра о похищении, суде и тринадцати годах лжи, только тяжело выругался и крепко хлопнул друга по плечу. Сашка жил один в старой двухкомнатной хрущевке на окраине и без лишних слов пустил Петра к себе пожить. - Спи на диване, сколько надо, Петька, — сказал он, выставляя на стол сковороду с жареной картошкой. — В обиду не дам. А девочку твою жалко. Ломают ребенка через колено. Прошла неделя. Семь долгих дней Пётр не находил себе места, мерил шагами Сашкину комнату и курил одну сигарету за другой у открытой форточки. На восьмой день он не выдержал. Надел свою куртку, шапку и поехал по адресу Белицких, который Кожевников когда-то нехотя черкнул ему на обрывке газеты. Домофон в подъезде Белицких не отвечал — Варя в панике отключила его еще в первый день, боясь назойливых журналистов. Пётр просто дождался, пока из тяжелой железной двери выйдет женщина с коляской, прошмыгнул внутрь и поднялся на лифте на нужный этаж. У двери он постоял пару минут, собираясь с духом, а потом трижды коротко, негромко стукнул кулаком в косяк Дверь отворил Илья. Он был в домашней футболке, осунувшийся, с серым от недосыпа лицом. - У нас есть звонок - и он показал на голубую клавишу с другой стороны двери. Завидев на пороге Прошина, Илья мгновенно напрягся, его широкие плечи перекрыли дверной проем, а взгляд стал ледяным. — Зачем вы пришли? — глухо, сдерживая клокочущую внутри ярость, спросил Илья. — Она только-только плакать перестала. Психолог только ушел. Уходите, Прошин, по-хорошему прошу. У нас есть решение суда. Пётр не стал прорываться силой. Он стоял на коврике в коридоре, держа в руках зимнюю шапку, и смотрел на Илью снизу вверх, но без былого деревенского страха. В его глазах сейчас была другая, тяжелая родительская правда. — Это я хочу вас спросить, зачем вы её ломаете? — негромко, но поразительно твердо ответил Пётр, глядя Илье прямо в глаза. — Да, Тамара совершила преступление. Страшное грешное дело сделала, баба безумная, Бог ей судья, и срок свой она в колонии получила по закону. Тут я не спорю. Но девочка-то, Любочка моя, она в чём виновата? Мы её любили все эти годы, пылинки с неё сдували. И она нас любила. Вы поймите своей головой городской: тринадцать лет — это не тринадцать дней! Нельзя взять и стереть из памяти человека всю его жизнь, как ластиком с бумаги. Вы сейчас ей психику сломаете окончательно. Она же заболеет у вас, угаснет в этих ваших стенах! — Она наша дочь! — Илья сделал шаг вперед, его голос сорвался на глухой рык. — Наша кровь! Мы имеем право… Он не успел договорить. Из дальней запертой комнаты, услышав через тонкие двери до боли знакомый, хрипловатый прокуренный голос, с грохотом выскочила Люба. Она бежала по длинному коридору в одних носках, растрепанная, с дикими, заплаканными глазами. — Папочка! Родненький мой! — истошно закричала девочка, протискиваясь мимо остолбеневшего Ильи, и с разбегу, со всей силы вцепилась в старенькую куртку Петра. Она обхватила его руками за шею, прижалась всем своим угловатым подростковым телом и зарыдала навзрыд — громко, захлебываясь слезами. Пётр мгновенно выронил шапку на пол, обнял её своими огромными, мозолистыми
Открыть в MAX- Просмотры
- 898
- ER
- 17,8%
- Реакции
- 160