Пост канала
Глава 2. Вера Андрей понимающе кивнул, не прерывая моего затянувшегося монолога. Женщина за стойкой тихонько зевнула и выключила один из настенных светильников — кафе погрузилось в полумрак, оставив наш столик в уютном круге желтого света. Мне казалось, что если я замолчу, то реальность этой страшной пятницы снова накроет меня с головой. Поэтому я продолжала говорить, цепляясь за прошлое, как за спасательный круг. — Первые годы нашей жизни были похожи на партизанскую войну, где нашей главной крепостью была съемная однокомнатная квартира на окраине, — тихо произнесла я, крутя в руках пустую чашку. — Мы оказались заперты в собственном коконе. Наши родители… о, это было самое тяжелое. Они общались между собой от силы раза два или три за все семь лет. И каждое такое редкое свидание напоминало встречу послов двух враждующих, но временно заключивших перемирие государств. Отрепетированные улыбки, ледяной тон и звенящая, невыносимая сдержанность. Я вспомнила нашу скромную свадьбу — если её вообще можно было так назвать. Просто роспись в ЗАГСе и тихий ужин в небольшом ресторанчике, на который мы сами скопили деньги. — На том ужине моя мама изо всех сил старалась казаться гостеприимной, суетилась, передавала горячее, а свекровь, Элеонора Андреевна, смотрела на столовые приборы с таким выражением лица, будто её заставили обедать на вокзале. Отец Марка весь вечер молчал, изредка бросая на моего отца снисходительные взгляды профессора, вынужденного слушать лепет первокурсника. Мой папа, человек прямой и гордый, это чувствовал. Он замыкался в себе, крепче сжимал челюсти, и я видела, как на его висках проступали вены. Они были из разных миров. Мои родители — простые рабочие люди, привыкшие ковать свое счастье мозолями и честностью. Родители Марка — старая элита, измеряющая людей количеством публикаций, званиями и родословной. Я грустно усмехнулась, вспоминая, как нас с Марком это тогда забавляло. — Мы прятали улыбки под салфетками. Нам казалось, что их чопорность и глупые предрассудки — ничто по сравнению с тем, что происходило между нами. После этого ужина Марк твердо сказал - Больше никаких совместных посиделок. Мы сами по себе, Вера . И мы закрыли эту дверь. Мы жили бедно, но отчаянно счастливо. Марк брался за любую подработку в своем архитектурном бюро, засиживался до трех ночи над чертежами. Я разрывалась между институтом и подработками на полставки, чтобы вечером приготовить ему ужин. Помню, как мы радовались нашей первой крупной покупке — недорогому дивану, который жутко скрипел, но был нашим собственным, купленным на свои деньги. Я замолчала, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. — Марк тогда часто обнимал меня со спины, утыкался носом в мои волосы и шептал: Это было незабываемое ощущение. Я когда-то читала об этом и прекрасно помню эти строчки: Когда мужчина тихо подходит сзади и обнимает свою женщину, то Он своими руками замыкает Круг. Круг нежности, тепла, понимания и защиты. В самый центр этого живого круга он помещает женщину, тем самым он невольно показывает, что сейчас Она - центр его Вселенной. . Она ощущает, как теплые токи исходят от этих горячих и молчаливых рук. Когда мужчина обнимает женщину, то у нее вырастают в этот миг - корни. В этом кругу ей спокойно и уютно. Она тает от этой молчаливой нежности, как сахарный песок. Эти такие родные и знакомые руки иногда напоминают ей другие. Руки ее отца. Она чувствует себя сейчас той маленькой смешной девочкой, лежащей в своей кроватке и ждущей, что вот сейчас откроется дверь, и войдет ее любимый папа пожелать ей спокойной ночи. Круг нежности, тепла, понимания и защиты. В самый центр этого живого круга мужчина трепетно помещает свою женщину. Тем самым он невольно показывает, что сейчас Она - центр его Вселенной Женщина или девочка? Мать или Ребенок? Любимая или любящая? Тишина, легким пледом недосказанности нежно укрывает голые плечи женщины, и скрывает от мужчины все ее, самые заветные мысли. А может быть, уже не скрывает. Ведь он сейчас просто обнимает ее, защ
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 145
- ER
- 15,6%
- Реакции
- 179