Пост канала
— Завтра в восемь тридцать жду у себя. Будем учиться петь, — сказал старик и продиктовал адрес. — Да я раньше обеда не встаю! — ответил ошеломленный мужчина, которого эта музыкальная атака выбила из состояния равновесия. — Второго шанса у тебя не будет, — хмыкнул Косточкин и, забрав пакет, спокойно поковылял дальше, оставив грабителя наедине с ночью. *** Утром в квартире Косточкина раздались домофонные трели. Через пару минут на пороге возник вчерашний бандит, который сегодня выглядел как виноватый и прилизанный пес. В глаза бросались последствия самостоятельного груминга: щеки выбриты, ногти обкусаны, голова мокрая и пахнет мылом; вместо спортивного костюма — брюки и рубашка без трех пуговиц. Если бы не перегар, можно было бы решить, что пришел свататься. — Опоздал, — не ответив на рукопожатие, Юрий пошел в комнату, и гость проследовал за ним. — Рубаху чистую искал, — оправдывался мужчина. — Меня не волнует. Иди в ванную, бери ведро, тряпку и начинай мыть пол. — В смысле? Ты че, дед, берега попутал? — набычился гость. — Пошел вон тогда! Не хочешь слушаться, катись. У меня тут камера, если что, — показал Косточкин на автоматический освежитель воздуха под потолком. — А как же пение? — справился со злобой гость. — Пение должно идти изнутри. Чистый голос не может рождаться в грязной голове, квартире, в грязном рту. Так что освобождай мысли, мой пол, и ждем, пока перегар выветрится. Мужчина виновато опустил голову и направился в ванную. Юрий улыбнулся. Этот гоповатый мустанг все же поддавался усмирению, а значит, всё получится. — Как зовут-то тебя? — Вася Пожаров, — раздался грустный голос из ванной, заглушаемый напором воды. — А меня Юрий Косточкин, для тебя Юрий Саныч. Пока Пожаров мыл полы, Косточкин сел за пианино и начал выбивать из ученика перегар при помощи старой бригады: Моцарта, Балакирева и Шопена. Вася страдал. Голова его гудела, к горлу подступала тошнота, но хозяин не прекращал играть, даже когда Пожаров его умолял. Через два часа полы засияли, и Юрий Саныч принес ученику таблетку аспирина и стакан воды. — А теперь будем петь? — жалобно спросил Пожаров. — Теперь поговорим, это важно, — ответил Косточкин и начал расспрашивать Васю про его жизнь. Поначалу гость неохотно рассказывал о себе. Все его истории были короткими и состояли из фраз: «Да там, короче», «Что-то в этом роде» и «Как-то так». Но чем больше Юрий просил его углубиться в свои воспоминания, тем складнее и насыщеннее становилась речь. Пожаров рассказывал про трудное детство, про родителей, про погибшего брата, про свою первую любовь, про то, как друзья в школе учили курить и подставили его перед завучем, про армию. Его язык и горло все больше размягчались, голова прояснялась, уходила зажатость; в речи появлялись примитивные эпитеты, из глаз текли слезы. — Отлично, просто отлично, — восхитился Косточкин, заметив, как его гость расчувствовался и полностью расслабился. — А теперь попробуй спеть это, — он протянул Пожарову лист с текстом какой-то детской песенки. — Что это за х?.. — Тихо! Не теряй своего состояния, просто пой как получится. Юрий сел за пианино и начал играть. Пожаров открыл рот и смущенно пропел. Мужчина стеснялся, и голос его сильно дрожал и ломался. — Чуть не забыл самое главное, прости. Никогда никого не учил. Косточкин встал из-за пианино и ушел на кухню, а вернулся со стопкой, в которой плескалась мутная жидкость. — Это что? — спросил Вася. — Этой мой секрет. А теперь и твой тоже. Так что держи язык за зубами, ― строго сказал Косточкин. Вася кивнул и профессионально осушил рюмку. По горлу растеклось что-то мерзко-сладковатое. — Препарат не будет работать, если его не запустить. Нужно снова вспомнить всё, о чем мы говорили, вывернуть душу наизнанку. Думай о том, что ты мне рассказывал: о брате, о том, как вас гонял отец, о Юльке из восьмого «Б»; думай о первой дискотеке и о стихах, которые ты писал втайне от друзей… — скомандовал Косточкин и вернулся за инструмент. Образы сами замелькали в голове Пожарова. Ст
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 004
- ER
- 15,2%
- Реакции
- 153