Пост канала
- фото
В 1948 году портнихе принесли офицерскую шинель и велели перешить её в детское пальто. В подкладке она нашла письмо с фамилией собственного мужа, пропавшего до конца войны Зимой сорок восьмого к Анфисе пришла Клавдия Бурова и принесла шинель покойного мужа. — Перешей Витьке пальто. Он до школы в телогрейке бегает, учительница стыдит. Анфиса разложила шинель на столе. Сукно было крепкое, только левый бок выцвел, будто человек долго лежал на солнце. Клавдия поставила банку муки и добавила два куска хозяйственного мыла. — Больше нету. — Хватит. Ночью Анфиса распорола подкладку. У внутреннего кармана ножницы упёрлись во что-то плотное. Из шва выпал конверт без марки. На нём стояло: «Старшине Михаилу Рогову. Передать лично». Михаилом Роговым звали её мужа. Он пропал без вести летом сорок четвёртого, а через год сельсовет получил бумагу: самовольно оставил часть. После этого Анфису не брали в столовую, сыну мазали дёгтем калитку, а свёкор умер, так и не разрешив произносить имя Михаила в доме. В письме командир благодарил Рогова за то, что тот вывел из окружения санитарную повозку и вернулся за ранеными. Внизу была приписка: «Представлен к награде». Анфиса перечитала трижды. Дата стояла за два дня до исчезновения мужа. Утром она пошла к Клавдии. — Откуда шинель? — Петрова. Его в ней похоронили бы, да тела не привезли. Вещи прислали. Пётр Буров служил с Михаилом. Вернулся осенью сорок пятого без двух пальцев, пил, ночами кричал, а прошлой весной утонул в разлившейся реке. — Почему письмо было у него? Клавдия долго смотрела на конверт, потом заперла дверь. Анфиса не спала до утра. Письмо лежало под подушкой, хотя прятать его было не от кого. Сын давно уехал в ремесленное училище, дом молчал, только в печной трубе перекатывался ветер. Она вспоминала последний отпуск Михаила. Он чинил калитку, ругался на кривые петли и обещал после войны поставить новую. Никаких красивых слов не говорил. Перед уходом оставил под лавкой запасные гвозди, будто собирался вернуться к субботе. Клавдия пришла сама, ещё до рассвета. Увидела распоротую шинель и села на сундук. — Нашла всё-таки. Эти два слова прозвучали хуже любого признания. — Потому что Петька знал, где твой Миша остался. И перед смертью велел шинель не трогать. Боялся, что найдёшь.
Открыть в MAX- Просмотры
- 78
- ER
- 6,4%
- Реакции
- 5