Пост канала
- фото
Пенсионер всегда пересчитывал сдачу до копейки, а потом намеренно забывал мелочь у кассы. Однажды кассир спросила зачем и получила странную просьбу Каждый вечер в кассе номер два не хватало тридцати рублей. Иногда двадцати семи, иногда тридцати четырёх, но чаще ровно тридцати. Управляющий Егор заметил это в недельном отчёте и вызвал кассира. — Таня, объясни. Татьяна посмотрела на таблицу. — Не могу. — Ошибаешься при сдаче? — Возможно. Она работала в магазине четыре года и прежде не ошибалась. Помнила цены без сканера, различала все виды сигарет по цвету пачки и умела одним взглядом остановить школьника, решившего спрятать шоколадку в рукав. — Камера над кассой есть, — сказал Егор. — Посмотрим. Татьяна пожала плечами, но пальцы у неё побелели на краю стола. Недостача появилась после того, как магазин начал продавать хлеб местной пекарни. Небольшие круглые буханки стоили девяносто рублей и к вечеру почти всегда заканчивались. Последнюю обычно покупал Степан Ильич — сухой аккуратный пенсионер в серой кепке. Он приходил без десяти восемь, клал на ленту хлеб и бутылку молока, а потом долго выбирал монеты из кожаного кошелька. — У вас мелочь падает, — напоминала Татьяна. — Пусть лежит. — В кассе лишних денег быть не должно. — Тогда положите куда-нибудь, где должны. Она откладывала монеты под чековую ленту. Иногда из этих денег добавляла рубль ребёнку, иногда два — женщине из соседнего общежития. Но тридцать рублей исчезали иначе. По пятницам в магазин приходил мальчик лет двенадцати. Брал ту же буханку, ставил на ленту и протягивал смятые купюры. Их всегда было шестьдесят рублей. — Подорожал хлеб? — спрашивал он, хотя прекрасно знал цену. — Для тебя старая цена, — отвечала Татьяна. Разницу закрывала мелочью Степана Ильича. Когда её не хватало, добавляла свою. Егор просмотрел записи за понедельник, вторник и среду. На каждой увидел одно и то же: мальчик, хлеб, короткий разговор, рука Татьяны возле кассового ящика. — Значит, вот оно что, — сказал он. — Что? — Ты проводишь товар дешевле. — Я пробиваю девяносто. Деньги докладываю. — Из кассы? — Из тех, что оставляет Степан Ильич. — Чужие деньги нельзя хранить возле кассы. И покрывать ими покупки тоже. Татьяна сняла бейджик и положила на стол. — Тогда увольняй. — Я этого не сказал. — Но подумал. Егор действительно думал. Не об увольнении — о проверке, которая должна была приехать утром. Объяснение про пенсионерскую мелочь в отчёт не впишешь. На следующий день он пришёл раньше открытия. Степан Ильич уже стоял у двери, хотя обычно появлялся вечером. — Мне нужен управляющий, — сказал он. — Девочка ваша вчера позвонила и сказала, что больше мою просьбу выполнять не сможет. — Какую просьбу? Пенсионер снял кепку и провёл ладонью по коротким седым волосам. — Чтобы парень хлеб не бросил покупать. Его мать думает, что он берёт бесплатно. А ему нельзя знать, кто доплачивает. Егор открыл дверь и пропустил его внутрь. — Почему нельзя? Степан Ильич посмотрел на тёмные окна торгового зала. — Потому что тогда он хлеб не возьмёт. И ко мне больше не придёт. Он упрямый, весь в моего сына.
Открыть в MAX- Просмотры
- 114
- ER
- 7,0%
- Реакции
- 8