Пост канала
- фото
В старом театре кто-то месяцами портил костюмы одной актрисы, но виновной считали пожилую костюмершу. В день премьеры она нашла в корсете тонкую проволоку и поняла: спектакль используют совсем не для мести — Снимай платье, — сказала Галина Львовна. Алиса рассмеялась, решив, что костюмерша снова недовольна посадкой. — До выхода девять минут. — Поэтому снимай сейчас. Галина заперла дверь гримёрной и достала ножницы. Алиса отступила к зеркалу. — Вы с ума сошли? Из коридора уже звал помощник режиссёра. Это была первая главная роль Алисы, премьера «Бесприданницы» и вечер, на который приехали столичные критики. Последний месяц она почти жила в театре, а Галина Львовна при каждой примерке находила повод повторить, что прежние артистки «умели носить костюм, а не фотографироваться в нём». — Здесь что-то вшито, — сказала костюмерша и провела пальцем вдоль корсета. — Китовый ус. — Металл. Она надрезала подкладку. Алиса схватила её за запястье, дверь распахнулась, и в гримёрную вошли режиссёр Климов и администратор Лев Аркадьевич. — Галина Львовна, ножницы на стол, — произнёс администратор. — Закройте дверь. — Вы отстранены. Охрана уже идёт. Галина одним движением распорола боковой шов. На пол выпала тонкая медная петля, соединённая с маленькой чёрной коробочкой. Режиссёр наклонился. — Микрофон? — Камера, — ответила Алиса. — Такие ставят в дверные глазки. Объектив находился под декоративной пуговицей. Если бы актриса надела платье, камера снимала бы всё перед собой — сцену, кулисы, партнёров. Но Галина показала вторую деталь: петля уходила к застёжке и затягивалась при натяжении шлейфа. — В третьем акте платье крепят к декорации, — напомнила она. — По задумке Лариса будто не может уйти от Паратова. Если дёрнется сильнее, петля затянет корсет. Климов побледнел. — Это моя мизансцена. О ней знают только труппа и цеха. Лев Аркадьевич поднял коробочку салфеткой. — Возможно, рекламщики. Мы заказывали съёмку репетиций. — Рекламщики не прячут камеру в бельё, — сказала Алиса. Охранник перекрыл выходы. Премьеру задержали на двадцать минут, зрителям объявили о технической причине. Алиса переоделась в запасное платье, а Галина молча зашивала разрез на рукаве. — Почему вы проверили именно сегодня? — спросил Климов. — Потому что вчера кто-то заменил крючки. А неделю назад подпорол туфлю. — Вы никому не сказали? — Сказала Льву Аркадьевичу. Администратор снял очки. — Вы жаловались на качество реквизита. Про камеру речи не было. Галина посмотрела на него, но спорить не стала. Спектакль всё-таки начался. Во втором антракте охранник принёс распечатку с камер служебного входа: ночью в театр заходил мужчина в кепке, его провёл сотрудник с электронным пропуском. Лица сотрудника не было видно, зато на руке блеснул массивный перстень. Такой перстень носил Климов. Режиссёр посмотрел на собственную руку и снял кольцо. — Его можно купить где угодно. — И пропуск у вас есть, — сказал охранник. — У половины театра есть. Алиса заметила, что Галина Львовна не удивилась. Она рылась в мусорной корзине и наконец достала клочок подкладки, который отрезала первым. Между двумя слоями ткани была спрятана фотография. На ней Алиса спала на диване в закрытой гримёрной. Снимок сделали сверху, почти с потолка. На обороте стояла дата недельной давности и короткая фраза: «Сегодня платье. Потом будет она». — Вы знали, что меня снимают? — спросила Алиса. Галина Львовна сжала фотографию. — Я знала, кто это начал. — Кто? Костюмерша посмотрела на Климова. — Ваш отец. Двадцать три года назад. А теперь кто-то продолжает его архив.
Открыть в MAX- Просмотры
- 74
- ER
- 4,1%
- Реакции
- 3