Пост канала
- фото
В 1942 году швею обвинили в краже ткани для военных госпиталей. На суде она призналась, но попросила распороть подол платья начальницы цеха и оттуда посыпались детские письма — Три метра фланели, два метра бязи и катушка суровой нити, — перечислил заведующий. — Всё нашли у вас под койкой. Соня стояла у окна фабричного кабинета и смотрела на двор, где разгружали ящики для госпиталя. В эвакуационной швейной мастерской за пропажу отвечали строго: ткань шла на бельё раненым. — Я взяла, — сказала она. Начальница цеха Антонина Васильевна удовлетворённо сложила руки. — Куда собирались продать? — Никуда. — Значит, шили себе? На Соне было выцветшее платье с чужого плеча. В комнате общежития она жила с шестью девушками и отправляла почти весь паёк младшему брату в детский дом. — Завтра материалы передадут следователю, — сказал заведующий. — Если назовёте сообщников, это учтут. Соня покачала головой. Мастер Павел Ильич осматривал найденные отрезы. На кромке каждого была прошита красная нить — маленький крестик через каждые десять сантиметров. — Это не складская маркировка, — заметил он. — Она и поставила, чтобы вынести частями, — ответила Антонина. Вечером Соню заперли в кладовой до приезда уполномоченного. Павел принёс ей воду. — Красная нить зачем? — Чтобы дети не перепутали. — Какие дети? Она отвернулась. Павел вспомнил, что за последнюю неделю возле мастерской несколько раз видел мальчишек из эвакуированного детдома. Они приносили письма для отправки на фронт и уходили с пустыми мешками. Ночью он отправился туда. В холодном спальном корпусе воспитательница показала двадцать новых наволочек и рубашки для малышей. — Соня шила, — призналась она. — У нас бельё совсем износилось. Она брала только обрезки. — Под её койкой нашли целые отрезы. — Не наши. Обрезки она отмечала красной ниткой, чтобы дети знали, где чьё. Павел вернулся на фабрику до рассвета. Складской журнал подтвердил: украденная ткань была без меток, а красные крестики появились уже после изъятия. Кто-то пытался смешать целые отрезы с тем, что Соня действительно уносила в детдом. На утреннее разбирательство Антонина пришла в новом тёмном платье. Материал был дорогим, но подол подшит грубо, словно в спешке. Из шва торчал короткий красный волосок нити. Павел попросил осмотреть платье. Антонина рассмеялась. — Вы предлагаете раздеть начальника цеха из-за слов воровки? Соня впервые подняла глаза. — Не из-за слов. Распорите левый подол. Там не ткань. — Откуда ты знаешь? — Я сама его зашивала. Антонина шагнула к двери, но заведующий перегородил путь. Павел поддел шов ножницами. Из подола выпала пачка сложенных треугольниками писем. На каждом стоял адрес полевой почты и детский почерк. — Зачем вы прятали письма на фронт? — спросил заведующий. Антонина побелела. — Они не на фронт. Это ответы. И если вы их прочтёте, фабрику закроют.
Открыть в MAX- Просмотры
- 83
- ER
- 2,4%
- Реакции
- 2