Пост канала
Внезапно от мыслей о героической и красивой смерти отвлекает шевеление на тропинке. Колдун неспешной походкой с пулемётом наперевес идёт прямиком на «чеха» и, судя по улыбке, засады не видит. Кричу: — Колдун, здесь «чехи»! Поздно — с простреленной головой, всё так же улыбаясь, Колдун валится на землю. Хватаю автомат и стреляю по кустам, но там уже никого нет. По тропинке наш взвод карабкается в полном составе. Первым взбирается снайпер, моментально засёк чернобородого, бьёт навскидку, и тот укатывается вниз. Похоже, что моя скоропостижная смерть откладывается. На высоте все наши, заняли круговую оборону. До Колдуна не доползти — он лежит на открытом, простреливаемом с двух сторон пространстве, бьют с высоты рядом и от сарая снизу. Находим пару дымовых гранат, под их прикрытием вытаскиваем Колдуна. Для него война закончилась, но хоть умер хорошо — спокойно и быстро, без мучений. Мне «чех» прострелил закреплённый на ноге нож разведчика, выходной раны не наблюдаю — пуля осталась где-то в ноге. Макс вкалывает мне промедол, боль отпускает. Перестрелки идут уже по всему селу, видимо, пехота всё-таки вошла — уже неплохо. Наконец дождались самого острого момента — нас обстреляла наша же «Шилка». Ощущения непередаваемые — кто попадал под такой обстрел, тот знает — дураком можно остаться на всю жизнь. Орём по рации, что здесь свои — реакции никакой. Макс решает залезть на дерево с сигнальным дымом. Пока лезет, по нему стреляют со всех сторон, но дело своё он сделал — «Шилка» успокоилась. Когда спустился, обнаруживаем, что пуля разорвала ему штанину и разбила узел на косынке. Крайне редкое везение — счастливчик, блин. На высоте народу всё больше. Два огнемётчика из четырёх «Шмелей» разрушили сарай внизу. На высоте рядом тоже мелькают свои — взвод «Лотос». Перестрелки затихают, похоже, что село наше. Всех раненых и убитых грузят в прилетевшую вертушку. Командир танка с пробитой грудью лежит на полу вертолёта и при взлёте из него начинает растекаться лужа крови. От вибрации по поверхности лужи идёт рябь. Только сейчас ощущаю дикую усталость и желание отрубиться. В голове крутится мысль, что смерть — это не страшная безносая старуха с косой, а, скорее, привлекательная симпатичная женщина… Я улыбаюсь, смотрю на лужу крови, которая уже разлилась до моих ботинок, и вижу, как в ней отражается огромная кроваво-красная луна… Вот такую странную петлю времени сделала жизнь, и тот далёкий бой вернулся мне рассказом его непосредственного участника Кости Масалёва, которого с лёгкой руки Невзорова прозвали Костей Питерским… Владислав ШУРЫГИН
Открыть в MAX- Просмотры
- 134
- ER
- 11,9%
- Реакции
- 16