Пост канала
- фото
Место на кладбище. Бабушка у нас на старом кладбище, в пригороде. Оно почти закрыто, всех теперь возят на новое. И каждый раз, когда мы приходим, мама вздыхает: «Вот меня сюда положите. Только не забывайте, ухаживайте. Я вас, молодёжь, знаю — вам вечно некогда». А нам уже за сорок, у самих дети. Но она права: некогда. У неё там место просторное, оградкой обнесённое. Мы всегда спокойны. И вот однажды приходим — и стоим как вкопанные. Прямо внутри нашей оградки, впритык к бабушке, свежая могила. Крест, венки — «Сыну Алёше от скорбящей матери», «Другу от товарищей», и ещё куча. Мама аж побелела: «Новые русские, деньги заплатили, вот и впихнули!» Брат рвётся к начальству разбираться. Я говорю: «Стой. Не выкинем же мы его. Земля не наша, кладбищенская. Не гоже из-за мёртвых скандалить». Мама помолчала и сказала: «Как Бог даст». Мы положили конфеты и на ту могилу. Просто так. Прошло лет десять — наконец поставили бабушке фотографию на памятник. Стоим, смотрим. Бабушка улыбается, в платочке, ямочки на щеках. И тут подходит женщина — тётя Вера, уборщица из школы, где моя дочь училась. Она посмотрела на фото и вдруг зарыдала в голос. Я растерялась: чужой человек, а так убивается. Усадили, дали воды. Она отдышалась и говорит: — Я её узнала. Она мне приснилась перед смертью сына. Мы с Алёшей ходили по городу, искали ему дом. Всё не то. А потом видим — белый домик, черепица красная, сад. У калитки бабушка сидит — точь-в-точь как здесь. Сын подошёл, сел рядом, поговорил и обернулся ко мне: «Ты иди, мама, я здесь останусь». Я ушла. А через две недели он разбился на мотоцикле. Ему было сорок два. Друг жив, а он — нет. — Мы тогда хоронили, а на вашем памятнике фото не было. Я только сейчас поняла: он место себе выбирал. А я ему помогала. Она плакала, а я молчала. Какие уж тут претензии за незаконный захват. Бабушка сама согласилась — соседа выбрала. А через пять лет мы пришли — и рядом с бабушкой, между нею и Алёшей, ещё одна могила. Тётя Вера. Мы вздохнули, положили конфеты. Брат сказал: «Если что, мам, мы столик уберём». Она кивнула. Маме сейчас восемьдесят, она до сих пор свечки в храме продаёт. И не торопится. Столик-то ведь нужен.
Открыть в MAX- Просмотры
- 118
- ER
- 11,9%
- Реакции
- 14