Пост канала
- Реклама · eridссылка
Она шла по коридору и смотрела под ноги. Серый линолеум, следы от колёс, чьи-то забытые тапочки. Восьмой этаж, общага, двадцать лет назад она здесь начинала. А теперь возвращалась — к той, кого боялась больше всего на свете. — Мама, ну ты чего? — тянула за рукав Катя. — Пойдём уже, она ждёт. Кате было девятнадцать. Она приехала из другого города, чтобы познакомиться с бабушкой, которую никогда не видела. Ирина не знала, как объяснить дочери, что её бабушка — это не старушка с пирожками. Это женщина, которая выгнала её из дома в семнадцать. За то, что Ирина забеременела «не от того человека». За то, что ослушалась. За то, что просто жила не так, как мать планировала. Они не общались двадцать три года. Ирина писала письма — мать не отвечала. Звонила — трубку брал кто-то чужой. А потом она перестала пробовать. И вот — Катя сама нашла бабушку в соцсетях. Написала. И бабушка ответила. — Она прислала мне голосовое, — сказала тогда Катя. — Она плакала. Мам, она хочет тебя видеть. Она старая и больная. Пожалуйста. Ирина не хотела. Но поехала. Теперь она стояла перед дверью с номером 47. Катя постучала. Дверь открылась — медленно, со скрипом. Ирина увидела её. Маленькую, сгорбленную, с седыми волосами, собранными в пучок. И глаза — те же, что и двадцать три года назад. Только не злые. Испуганные. — Ирочка, — сказала мать. И заплакала. Они сидели на кухне. Пахло старыми вещами, лекарствами и чем-то забытым. Катя ушла гулять — дала им пространство. Ирина смотрела на мать и не знала, что говорить. Все слова, которые она копила годами, вдруг исчезли. — Я думала, ты умрёшь, — сказала мать. — Каждый день. Я выгнала тебя, и каждую ночь снилось, что ты лежишь в канаве. Я звонила в больницы, искала тебя по всему городу. А ты просто исчезла. — Ты меня выгнала, — повторила Ирина. — Сказала, что я позор семьи. Что я сгнию в этой жизни. Я запомнила каждое слово. Мать опустила голову. — Знаю, — сказала она тихо. — И знаю, что прощения мне нет. Но я хочу попросить. Перед смертью. Чтобы ты знала — я не спала. Все эти годы. Я хотела позвонить, но боялась, что ты бросишь трубку. Я боялась услышать твой голос и не выдержать. Ирина молчала. Внутри всё дрожало — не от злости, а от странной, щемящей пустоты. Она смотрела на мать и видела не врага, а просто женщину, которая тоже боялась. Которая тоже была одна. Которая тоже ошиблась, но не знала, как вернуть время. Мать встала, подошла к комоду, достала маленькую коробочку. — Я хранила это всё время, — сказала она. — Думала, если когда-нибудь увижу тебя, отдам. Здесь твоё. Всё, что осталось от того времени. Ирина открыла коробку. Там была её школьная фотография, старая заколка и пустой флакончик из-под туши. Она подняла его, повертела в руках. Это был Гель для ресниц PUSY "Lash Fix", ламинирование, фиксация, 5мл https://market.yandex.ru/cc/APxi3w?erid=5jtCeReNx12oajzfztR9453 — она купила его за месяц до того, как уйти. Маленький, чёрный, почти пустой. Она помнила, как пользовалась им, чтобы казаться взрослее. Чтобы выглядеть уверенной, когда внутри всё рушилось. — Зачем? — спросила Ирина. — Зачем ты хранила это? — Потому что это был последний раз, когда ты красилась у меня в комнате, — сказала мать. — Ты сидела перед зеркалом, я смотрела на тебя и думала: «Какая она красивая. Какая живая». А потом я сказала тебе уйти. И ты ушла. И я осталась с этим флакончиком. Как с тобой. Как с напоминанием, что я всё испортила. Ирина сжала флакон в ладони. Он был лёгким, почти невесомым. Но в нём было столько лет боли, столько недосказанных слов, столько сожалений, что он казался тяжёлым, как камень. — Мама, — сказала она и вдруг услышала, как это слово прозвучало естественно. — Ты дура. Мать подняла глаза. — Я тоже, — сказала Ирина. — Я тоже не звонила. Тоже боялась. И тоже думала, что ты меня ненавидишь. А ты просто держала в руках пустой тюбик и плакала по ночам. Я не знала. Я не знала. Она обняла мать. Ту самую, которая выгнала её. Ту, которая
Открыть в MAX- Просмотры
- 96
- ER
- —
- Реакции
- —