Пост канала
- фото
Мамино предвидение... В январе этого года мы отметили 70-ю годовщину со дня освобождения Ленинграда от фашистской блокады. Когда враги подступили к городу, мне было десять лет, так что я хорошо помню это тяжёлое время. Рассказать же я хочу о своей маме, Клавдии Васильевне, а точнее — о её просто фантастической интуиции, благодаря которой я до сих пор жив. До начала войны наша семья жила в Ленинграде, на улице Большая Зеленина, в доме № 9. Когда нависла угроза блокады, началась эвакуация на «Большую землю». Наша мать — глава семьи, властная, никогда не паникующая женщина — категорически отказалась от эвакуации. Её решение всех поразило, ведь у неё на руках было трое детей: я, мой четырёхлетний брат и двухлетняя сестрёнка. Маме даже пригрозили, что если мы останемся, нам не выдадут продовольственные карточки, ведь мы — в списках эвакуированных. Но и этот аргумент не убедил её сесть в поезд. Эшелон с эвакуировавшимися жителями нашего района ушёл без нас. А вскоре после этого пришло трагическое известие: оказалось, этот эшелон разбомбили немцы. Многие погибли. А ведь среди них могли быть и мы! Так мамино предчувствие спасло наши жизни. И таких случаев немало. Мама каким-то образом чувствовала приближение опасности и всегда принимала меры. В начале ноября 1941 года мы всей семьёй пошли на Сытный рынок покупать печку-буржуйку. Там по воскресеньям собиралась большая толкучка. Печку купили, и надо было возвращаться домой. И вдруг мама совершенно неожиданно сказала: — Давайте зайдём на минутку в девятый корпус. Я куплю вам пистолетики. Нас это удивило, ведь до этого мама ни в какую не хотела нам их покупать, а тут сама предложила. Только мы вошли в корпус, как начался очередной обстрел. Снаряды ложились точно по площади, не задевая соседних домов. Видимо, врага направлял хороший корректировщик. Мы спустились в подвал, где просидели до окончания обстрела. Когда же мы снова вышли на улицу, нам открылась ужасная картина. На площади оказалось множество раненых и убитых. По пути домой мама старалась прикрывать нам, детям, глаза, но разве всё закроешь... Весной 1942 года обстрелы и бомбёжки участились. Мы с жильцами нашей квартиры всегда пережидали их вместе в комнате рядом с кухней. Там были удобные диванчики. И вдруг 21 марта (так записано в моём маленьком дневнике, который я вёл) мама властно велела всем собраться на кухне, а входную дверь, ведущую на лестницу, не запирать. Соседи удивились, но послушались. И вот сижу я на пожарном ящике с песком и смотрю в окно. Там — синее небо, ярко светит солнце. Вдруг небо почернело от самолётов. Не успел я удивиться, как раздался взрыв. — Всем на лестницу! — скомандовала мама. Оказалось, снаряд пробил крышу нашего дома и разорвался в той самой комнате с уютными диванчиками, где мы раньше пережидали обстрелы. Не уведи нас мама на кухню — что бы с нами стало? После окончания бомбёжки нас переселили в другую квартиру того же дома. Чтобы постоянно быть поближе к нам, мама устроилась дворником во дворе нашего дома. По утрам она отправлялась на работу, нам же всегда давала поспать часов до десяти. Однако 20 мая 1943 года мама почему-то разбудила нас в восемь утра, велела взять мешки и повела нас на Петровский (туда, где стадион) за «хряпой». «Хряпой» мы называли крапиву, лебеду, сочные колючки, сосновые побеги, из которых мама варила полезное варево от цинги и других болезней. Мы долго собирали «хряпу». Когда же вернулись домой, поразились: вместо подоконника нашего окна на первом этаже оказалась яма, на дне которой торчал стабилизатор неразорвавшегося снаряда. Это надо же! Оказалось, снаряд перелетел через противоположный пятиэтажный корпус и упал именно в наше окно. — Вот прилетел фашист, глянул, а в квартире никого нет. Обиделся и решил не взрываться, — помню, пошутила тогда мама.
Открыть в MAX- Просмотры
- 721
- ER
- 11,0%
- Реакции
- 79