Пост канала
- фото
ДЕРЕВЕНСКИЕ СЕКРЕТЫ Как-то нежились мы с невестой своей, она эту историю и рассказала. Извините за обрывистость речи. Она так колоритно говорит, что не передать ее манеру изложения не имею права. Далее с ее слов. Она у меня из дремучей глубинки. Есть у них в деревне мужик — крепкий хозяйственник. Имя ну очень оригинальное для тех мест — Иван. Это вам не Фердинанд вшивый, не Вильгельм какой-нибудь, а целый Иван! Не пьющий, с большим хозяйством, добротной хатой, коровой, поросятами и прочей живностью. Сам срубил лучшую в деревне баньку на речке, статный и ладный собой. Но вот как заколдовали его от женщин! Женился рано, да молодая жена быстро в гроб слягла. Погоревал, да не может один мужчина большое хозяйство тянуть. Женился на красавице местной — да и через время та утопла в речке. После этого молва пошла, что на роду ему холостым быть. Бабы за ним бегали толпой, да все взамуж отказывали и жить с ним в одной избе решительно говорили свое «нет». Да, странность у него одна была: только стемнело — напрочь на улицу носа не казывал. Было дело, бычок заплутал в лесу, мужики решили по-быстрому поиск организовать, дабы волки не задрали, и к Ивану пришли. А темно уже было, все с фонариками. А он не то что не согласился, даже двери не открыл, чтобы с ними по-человечески поговорить. Ну да ладно, у всех свои тараканы. И вот однажды загуляли мы, молодые да красивые, дотемна, хихикали, щебетали да парней местных обсуждали. Возвращаюсь я домой уже в потемках, да смотрю — женщина какая-то возле Ивановой избы круги наматывает. То в окно заглянет, то дверь ладонью погладит. У самой длинные черные волосы, пушистые такие, что самой завидно стало. В ночнушке какой-то белесой аль голубой — в темноте-то оно цвета не шибко различимы. Ну ладно, думаю, пригласил к себе бабенку да на ночь глядя выгнал. А она и обиделась — вон опять к нему просится. А он — по своей привычке — не открывает. Потом я услыхала, как соседи пересуживали между собой, что к нему по ночам какие-то женщины пытаются в хату войти, а он их не пущает. Притом каждый раз другая. То кто Клавдию-швею видел, кто Вальку-студентку, которая в городе учиться. Кто, в общем, кого видал, и все по-разному. Но вот как-то прекрасной звездной ночью я возвращаюсь домой и опять вижу какую-то бабенку возле Ивановой хаты. Только пригляделась в звездном свете — и обомлела! Батюшки — это же я! Вот не знаю, что на меня накатило, но я как заверещу! Как кинусь на эту… ну меня, которая не я! Как вцеплюсь ей в патлы и давай тягать за космы, мол, самозванка! Ты чье лицо украла, сволочь? Да тебе глаза повыцарапывать надо б! Да я руки поломаю и ноги выкорчеваю, чтобы не смела мной оборачиваться! И так ее тягаю, что не помню себя от злости. Тут прямо над ухом как бахнет, как сверкнет красно-белая вспышка! Я тут же отскочила ни жива ни мертва — перепугалась крепко! А то Иван выскочил на крыльцо и с обоих стволов в мою копию в упор стрельнул. Она стоит, смотрит на него пустыми глазищами, и как засмеется… диким таким, нечеловеческим смехом… как сова умирая аль гиена бешеная какая! Иван меня в охапку — да в сени. Дверь подпер, и сам за шторку в окошко поглядывает. А та — другая я — все круги наматывает. А у меня истерика. Сижу, реву белугой, себя от злости кулаками по бедрам шлепаю. Успокоилась. Да не сразу, но все же смогла хоть внятно разговаривать, а не мычать сквозь зубы. — Дядь Вань, — говорю, — а почему ты в нее стрельнул? Он посмотрел на меня как вот обреченный перед казнью на исповеди у батюшки: — А что, в тебя палить, что ли? Ты же вон живой человек, а она — нечисть. Я оторопела, но разум не потеряла. Задаю: — А как ты различил? Ты же и меня мог в упор расстрелять! — А что вас различать? Ты одета-обута, ухожена-причесана, в глазах огоньки молодые бегают — а она босая, в саване, растрепана и холодом веет. Она каждую ночь ко мне приходит под разными личинами, все соблазнить намеревается. То одной красавицей прикинется, то другой. Вот тебя сегодня сделала. — Кто ОНА? — Нявка, кто же! — Какая нявка? — Ну
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 056
- ER
- 8,0%
- Реакции
- 85