Пост канала
❤️евраль двадцать третьего под Кременной был не просто холодным. Он был мертвым. Лес вокруг нас — эти когда-то величественные, вековые корабельные сосны — стоял срезанный «Градами» и тяжелой артиллерией под самый корень. Изуродованные, щепленные стволы торчали из заснеженной грязи, словно сломанные гнилые зубы. В воздухе сутками висела одна и та же вонь: горелая хвоя, выхлопной чад «черепах», въедливая гарь тола и этот проклятый, сладковато-тошнотворный запах свежей крови и разорванного человеческого мяса, который не мог застудить даже лютый приволжский мороз. Его звали Сергеем. Позывной — «Шаман». Ему было тридцать пять. Мы с ним жили в одной норе, жрали из одного котелка, вытаскивали друг друга из такой грязи и ада, где нормальный человек за минуту сошел бы с ума. У Шамана дома осталась дочка. Он вечно таскал в нагрудном кармане броника её рисунок — неуклюже нарисованного кота и кривые буквы: «Папа, приезжай скорей». В тот день, примерно в середине февраля, нам на передний край скинули пополнение. Семь мальчишек. Настоящих сопляков, лет по двадцати. В новенькой, еще не прожженной порохом форме, с дикими, выпученными от ужаса глазами. Они не знали, что такое прилет 120-й мины. Они не умели различать по звуку, куда летит — к нам или от нас. Они просто дрожали в нашей разбитой траншее, вжав головы в плечи, и при каждом разрыве забивались в углы, как испуганные слепые щенки. У одного пацана — совсем еще ребенка, с пушком на щеках — скрутило судорогой руки, он даже рожок из автомата вынуть не мог, просто скулил, зажав уши. Шаман посмотрел на них тогда, сплюнул густую от табачного дыма слюну и тихо сказал мне: — Смертники. Если сейчас накроют — их тут всех и похоронит. И нас накрыли. Это началось без предупреждения. Сначала польский бесшумный миномет — «микроволновка», как его называют. Ни выхода, ни свиста, просто хруст и адский вспых прямо на бруствере. А потом по нашему лесосеку начали херачить из всего: польки, тяжелые стволы, и сверху зависли «птицы» — коптеры с подвешенными к ним переделанными ВОГами и тяжелыми гранатами. Земля встала дыбом. Окоп превратился в месиво из ледяной грязи, сосновых иголок и человеческих криков. Нас зажимали. Пацаны-новобранцы от страха окончательно потеряли разум: они сгрудились в узком, неперекрытом аппендиксе траншеи, залегли друг на друга, поджав ноги. Это была смертельная ловушка. Одно попадание туда — и всё, братская могила. Я пытался заградительным огнем заставить вражескую пехоту прижать головы, но патроны таяли. И тут над нами завис «мавик». Тяжелый, четырехосник. Я до сих пор помню этот звук. Сухой, бьющий по мозгам гул винтов прямо над головой. Я крикнул: «Сброс! В укрытие!», но пацаны в своем углу даже не шелохнулись. Их сковал тот самый парализующий, животный ужас, когда тело не слушается, а глаза просто смотрят на смерть. Я увидел, как от брюха дрона отделилась тяжелая, оперенная «морковка» — переделанная кумулятивная граната. Она летела точно в этот узкий пятачок. Точно в центр этих семерых забившихся, визжащих от страха мальчишек. Шаман был ближе всех к ним. У него были доли секунды. Он мог шагнуть назад, за угол землянки. Спрятаться за бревенчатый накат. Он бы выжил. Собрал бы нас, мы бы отбились.
Открыть в MAX- Просмотры
- 620
- ER
- 0,6%
- Реакции
- 4