Пост канала
Унизила парня на выпускном, назвав "уродливым псом". А встретив через годы, получила по заслугам (Финал) Ольга сняла с плеч тонкий невесомый шарф в цвет своего платья и галстука-бабочки Артёма и, скрутив из него жгут, легонько стукнула им себя. — Ко мне! — прикрикнула она, топнув ногой. Артём стоял посередине зала под взглядами полутора сотен человек и умирал. Лицо его на глазах серело, черты заострились, а расправленные плечи опустились. В толпе раздались смешки, кашель, смущённое перешёптывание, возмущённый гул. — Ну, знаешь, Горелова, ты совсем уж... — подскочил к девушке бывший староста курса. — Спятила, что ли? — Я? — округлила глаза Ольга, которая была, что и говорить, чрезвычайно эффектна в своём великолепном платье, лёгком макияже и с блестящими, высоко заколотыми тёмными локонами. — Нет, я в своём уме, а если здесь кто-то спятил, то вот он! — Она надменно указала подбородком в сторону Артёма. — Вообразил, что я буду с ним. Я с ним, с уродом меченым! — Она развела руками, приглашая всех разделить своё изумление. — Да я в жизни к нему даже пальцем не прикоснусь, слова ему не скажу. Да он для меня никто, просто уродливый пёс, которому я позволила приносить мне палочку. Он должен знать, кто здесь хозяин, вернее, хозяйка! У Ольги началась явная истерика, но Артёму уже было всё равно. Он повернулся и вышел из зала. Артём устроился работать на завод простым инженером и быстро пошёл в гору. Уже через три года к названию его должности прибавилось слово «ведущий». — Редкая умница, далеко пойдёт, — кивал головой директор завода, когда речь заходила о Соколове. Так Артём и жил: работал, заботился о маме, встречался с другом Лёшкой и, уже имея достаточно денег, категорически отказался от операции по удалению родимого пятна. — Знаешь, мама, — объяснял он своё решение Елене, — это ведь не просто отметина на лице. Это же как, я не знаю, лакмусовая бумажка. Сразу человека видно, какой он искренний или нет, умеет эмоции свои при себе держать или всё из него вываливается как из дырявого ведра. Дорогие мне люди любят меня всего вместе с моим пятном, ушами и длинной шеей. А мнение остальных меня как-то мало интересует. Может, это неправильно, но я такой, как я есть, и казаться, притворяться другим я не хочу. У меня есть ты, Лёшка, завод, книги и чувство, что я ни разу не предал самого себя, и мне довольно. А ещё у него были вот эти долгожданные поездки на море. Тёплый песок, который так приятно загребать босыми ногами и чувствовать, как песчинки сыплются между пальцев, свежий солёный ветерок и красный диск солнца, уходящий за безбрежный горизонт. Сначала он не понял, что происходит: в шуме ветра, дующего с моря, послышались новые, едва различимые звуки. Это был крик — тонкий, отчаянный, готовый сорваться и уже никогда не прозвучать снова. Артём вскочил с лежака так резко, что чуть не опрокинул его, и резко прищурил глаза. В первые секунды он ничего не видел, кроме блеска морской ряби — яркой и нестерпимой, какой она бывает только на закате. Привыкнув к непрерывному мельтешению и вглядевшись в воду, он наконец различил довольно далеко в стороне от себя маленькую тёмную точку, как будто между волнами нырял крохотный поплавок, то полностью скрываясь под водой, то снова выскакивая на поверхность. Точка в море вдруг выбросила две тоненькие паутинки, которые взмахнули над головой и исчезли. Руки! Это руки, это машет человек. Машет и кричит. Он тонет. Мысли бились в голове Артёма, а сам он огромными скачками бежал по берегу к тому месту, где до точки, которая, судя по всему, была человеческой головой, можно было добраться по прямой. Оценив расстояние и прикинув, что до объекта метров двести, Артём бросился в воду.
Открыть в MAX- Просмотры
- 561
- ER
- 3,6%
- Реакции
- 20