Пост канала
Её привели два санитара и усадили на стул, фиксированный к полу. – Как вас зовут, сколько вам лет? – спросил наш преподаватель. Мы проходили курс психиатрии и на каждом занятии общались с пациентами: нас уже познакомили с женщиной, ловящей солнечную энергию гениталиями, с Наполеоном (наверное, в каждой больнице есть тот, кому не дает покоя слава маленького капрала), с миллиардером, закопавшим несметные богатства в бабкином огороде. А сегодня привели её – женщину с расщеплением личности. – Лола, сорок два года. – Она не смотрит в глаза, плечи опущены, складка меж бровей придает пациентке усталый вид. – Расскажите о себе. – Да нечего рассказывать. Замужем второй раз, есть дочь от первого брака, 11 лет. Отношения у неё с моим мужем сложные… сразу как-то не сложились. Он с характером, она подросток. Преподаватель щелкает пальцами, произносит какое-то слово, женщина вздрагивает – и меняется на глазах: немного выдвигается вперед нижняя челюсть, нахмуриваются брови, взгляд – теперь он осматривает каждого из нас – становится колючим и угрюмым. Расправляются плечи, но главное – голос! Как могут измениться голосовые связки в одно мгновение, откуда эта грубость в голосе и низкий мужской вкрадчивый тембр? – Иди сюда, моя маленькая мелкая дрянь. Я научу тебя слушаться старших. Ты должна просто широко развести руки, закрыть глаза и шагнуть! Считаю до трёх и больше повторять не буду. Если ты сейчас не полетишь, я придушу тебя вот этими руками… — но руки не слушаются, они фиксированы сзади рукавами специального халата, а сильные руки санитаров удерживают плечи пациентки. – Я сказал Раз! Я сказал Два, маленькая сука… Преподаватель снова делает неуловимое движение рукой, произносит слово – и вся злоба и угрюмость стираются, словно с лица стянули маску и обнажили ровную нежную кожу, морщинки гнева разглаживаются, взгляд приобретает детское выражение, тело начинает раскачиваться вперед-назад. – Кто ты? – задает вопрос Кирилл Владимирович. И у нас отвисают челюсти, даже у пацанов нашей группы растерянность в глазах: женщина, только что рычащая и сыплющая угрозами, вдруг тонким детским голосом начинает напевать «ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля-ля» на мотив «крылатых качелей».. – Я птица Анечка, – сообщает она. – Я умею летать, но они не пускают. А я уже почти взлетела. Ты можешь, сказал Олег. Мама велела называть Олега папой, но Олег сказал, что станет мне настоящим папой, только когда я покажу ему, как летаю. Он дал мне ключ от чердака и велел пойти туда рано утром. Я пошла. Но они меня поймали. Олег будет ругать, что я не полетела, но я обязательно полечу. Я птица Анечка. Я умею летать, но они не пускают. А я уже почти взлетела. Ты можешь, сказал Олег. – Девочкина речь убыстряется, она уже тараторит свой монолог в третий раз, её голос почти срывается на крик, но преподаватель вновь щелкает пальцами и говорит Слово. Женщина-девочка выдыхает, сдувается на глазах, словно шарик, и смотрит снова усталым тяжелым взглядом. У нас всех волосы на теле стоят дыбом, воздух вокруг наэлектризован до предела, мы почти не дышим, мы стали зрителями на страшнейшем спектакле в исполнении одного человека. Мы понимаем: какое-то слово запускает у женщины перемену личностей в ней. Их у неё три, и в зависимости от того, кто верховодит, меняется её поведение, голос и даже внешний вид. Понятно, что главенствует отчим, и перед врачами стоит сложная задача – изгнать его из личности женщины, тогда уйдёт и девочка. И останется одна лишь Лола, в памяти которой эти двое могут всплывать лишь как воспоминания о тяжелом детстве. …Это был самый памятный урок по психиатрии, который надолго выбил нас из колеи и заставил очень серьёзно отнестись не только к самому предмету, но и к человеческой жизни и психике. «знай все теории, овладей всеми техниками, но когда прикасаешься к человеческой душе, будь просто человеческой душой». Карл Юнг
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 597
- ER
- 21,4%
- Реакции
- 984