Пост канала
Г [- н] Z..<...> А чтобы, значит, прежнее всё вспоминать да сокрушаться: зачем, мол, я окаянный, невинности своей лишился, чистоту душевную и телесную потерял? - так это, я тебе сказку, одна чистая глупость, это значит себя прямо-таки дьяволу в шуты отдавать. Ему-то, конечно, лестно, чтобы твоя душа вперёд и вверх не шла, а всё бы на одном грязном месте топталась. А вот тебе мой совет: как начнёт он тебя этим самым раскаянием смущать, ты плюнь, да разотри - вот, мол, и все мои грехи тяжкие, так они для меня необыкновенно важны! Небось, отстанет! - по опыту говорю... Ну, а ещё там какие за тобой беззакония? Воровать, чай, не станешь? А ежели и украл - невелика беда: ныне все воруют. Так, значит, ты об таких пустяках и не думай, а берегись только одного - уныния. Придут мысли о грехах, - что, мол, не обидел ли кого чем, - так ты в театр что ли сходи, или в компанию какую-нибудь весёлую... А хочешь от меня непременно правило: в вере будь твёрд, не по страху грехов, а потому, что уж очень приятно умному человеку с Богом жить, а без Бога-то довольно пакостно; в слово Божие вникай, ведь если его с толком читать, что ни стих - как рублём подарит; молись ежедневно хоть раз или два с чувством... Постись для здоровья желудка и прочих внутренностей - теперь все доктора советуют после сорока лет; о чужих делах не думай и благотворительностью не занимайся, если своё дело есть; а встречным бедным давай, не считая; на церкви и монастыри тоже жертвуй без счёта..., ну, и будешь ты здрав и душою и телом, а с ханжами какими-нибудь, что в чужую душу залезают, потому что в своей пусто, с такими ты и не разговаривай..." (Соловьев Три разговора. Разговор второй.) А вот житийный рассказ на ту же тему из того же диалога Соловьёва: "В Нитрийской пустыне спасались два отшельника. Пещеры их были в недалёком расстоянии, но они никогда не разговаривали между собой, разве только псалмами иногда перекликаются. Так провели они много лет, и слава их стала распространяться по Египту и по окрестным странам. И вот однажды удалось диаволу вложить им в душу, обоим зараз, одно намерение, и они, не говоря друг другу ни слова, забрали свою работу - корзинки и постилки из пальмовых листьев и ветвей - и отправились вместе в Александрию. Там они продали свою работу и затем три дня и три ночи кутили с пьяницами и блудницами, после чего пошли назад в свою пустыню. Один из них горько рыдал и сокрушался: - Погиб я теперь совсем, окаянный! Такого неистовства, такой скверны ничем не замолишь. Пропали теперь даром все мои посты и бдения и молитвы, - зараз всё безвозвратно погубил! А другой с ним рядом идёт и радостным голосом псалмы распевает. - Да ты что, обезумел, что ли? - А что? - Да что ж ты не сокрушаешься? - А о чём мне сокрушаться? - Как? А Александрия? - Что ж Александрия? Слава Всевышнему, хранящему сей знаменитый и благочестивый град! - А мы-то что делали в Александрии? - Известно, что делали: корзины продавали, святому Марку поклонились, прочие храмы посещали, в палаты к благочестивому градоправителю заходили, с монахолюбивою домною Леониллою беседовали... - Да ночевали-то мы разве не в блудилище? - Храни Бог! Вечер и ночь проводили мы на патриаршем дворе. - Святые мученики! Он лишился рассудка... Да вином-то мы где упивались? - Вина и яств вкушали мы от патриаршей трапезы по случаю праздника Введения во храм Пресвятые Богородицы. - Несчастный! А целовался-то с нами кто, чтобы о горшем умолчать? - А лобзанием святым почтил нас на расставании отец отцов, блаженнейший архиепископ великого града Александрии и всего Египта, Ливии же и Пентаполя и судия вселенной - Кир Тимофей, со всеми отцами и братиями его богоизбранного клира. - Да что ты, насмехаешься что ли надо мной? Или за вчерашние мерзости в тебя сам диавол вселился? С блудницами скверными целовался ты, окаянный! - Ну, не знаю, в кого вселился диавол: в меня ли, когда я радуюсь дарам Божиим и благоволению к нам мужей священноначальных и хвалю Создателя вместе со всей тварью, - или в тебя, ког
Открыть в MAX- Просмотры
- 45
- ER
- 2,2%
- Реакции
- 1