Пост канала
ГОРЬКИЙ МЁД 105 Тихон смотрел на Надежду. Её лицо было спокойно. Слишком спокойно для того, что он сделал. Казалось, она не осуждает и не прощает — просто уже всё знает оттуда, куда ушла. И это молчание было страшнее любого укора. Он низко опустил голову. Потом вышел из комнаты. В коридоре было пусто. Тихон прислонился к стене. Плакать он не мог. Не имел права. Теперь ему нужно было выдержать до конца: прощание с Надеждой, вопросы, взгляды, письма родным, слухи, горе слуг, пустой дом. И всё это время помнить, что там, в Медовой, слабое детское дыхание ещё борется. Он медленно выпрямился. Сделал шаг к лестнице. И впервые почувствовал всю тяжесть своей тайны. День тянулся тяжело, почти невыносимо. Калитино словно погрузилось в густую, беспросветную тишину, из которой время от времени прорывался плач. Приезжали соседи. Одни предлагали людей, другие — лошадей, деньги, любую помощь, какая только могла понадобиться. Тихону жали руку, говорили слова участия, но он слушал будто издалека. Всё происходящее казалось ему тяжёлым, бесконечным сном, из которого он никак не мог проснуться. В день прощания собралось, казалось, вся округа. Барыни, ещё недавно сидевшие с Надеждой за одним столом, разговаривавшие с ней о хозяйстве, нарядах, детях, теперь плакали, не скрывая слёз. Даже мужчины, привыкшие держать лицо и молчать о чувствах, отворачивались, доставали платки, подолгу стояли с опущенными головами. Слишком страшным было случившееся. Тихон держался. Но за эти два дня ему ни разу не удалось съездить в Медовую, и тревога за девочку становилась почти физической. Каждый раз, когда во дворе слышались быстрые колёса или стук копыт, Тихон невольно оборачивался. Ему чудилось: сейчас появится Демьян. Но Демьян не приезжал. Значит, девочка жива. Эта мысль держала, давала сил. Ночью он опять не спал. Выходил на крыльцо и подолгу стоял там один. Над Калитиным раскинулось чистое летнее небо, усыпанное звёздами. В доме за его спиной было тихо, а впереди темнели сад, двор, дорога. Именно в эту минуту к нему пришло имя. Наденька. Он не выбирал его. Не думал о нем. Казалось, имя уже было придумано – Дарья. Но оно не отзывалось. Не приживалось в его душе. Там вдруг возникло другое — тихо, естественно, будто его принесло откуда-то сверху вместе с ночным воздухом. Тихон поднял голову к звёздам. — Наденька… — прошептал он. И сердце сжалось. Это было её имя. Имя женщины, которую он любил всей душой, но которая никогда не могла ему принадлежать. Теперь оно вдруг коснулось маленькой девочки, оставшейся после неё. С той ночи, думая о ребёнке, Тихон уже называл её так. Наденька. ** После погоста ТИхону хотелось немедленно уехать в Медовую. Хотелось вскочить на Ветра и мчаться, чтобы увидеть Наденьку собственными глазами. Убедиться, что она жива. Что маленькая грудь поднимается. Что Дунька кормит её. Что Анфиса рядом. Но уехать сразу он не мог. Калитино нужно было хоть немного привести в порядок. Дать надежду людям, что они не брошены, остался барский глаз, порядок, присмотр. Находиться в доме было почти невозможно. Каждый угол напоминал о погибших хозяевах. Здесь жили их голоса, привычки, движения. Казалось, Александр вот-вот войдёт в кабинет, а Надежда позовёт Капку и попросит принести счётную книгу. Но никто не входил. Груня после слегла. Она лежала, отвернувшись к стене, и не хотела вставать. Вся её прежняя сила куда-то исчезла. Старуха, пережившая столько болезней и домашних бед, теперь была сломлена окончательно. Капка выла. Не плакала — именно выла, заходясь от горя, и этот звук разносился по дому так, что Тихону становилось нечем дышать. Наконец он не выдержал. — Капка. Девушка подняла опухшее лицо. — Возьми воду. Вместе с Алёной будете убирать дом. Она посмотрела на него растерянно, будто не поняла слов. — Сейчас?.. — Сейчас. Алёна молча взяла ведро. Капка ещё немного постояла, а потом пошла за ней. Работали они через силу. То одна останавливалась, закрывала
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 003
- ER
- 9,0%
- Реакции
- 362