Пост канала
Горький мёд 99 Груня перекрестилась и будто пришла в себя. — Капка! На кухню! Алёну поднимай! Печь пусть разжигает, воду греет, неси чистые простыни, полотенца! Живо! Капка рванулась было по коридору, потом остановилась, не понимая, куда бежать сперва. — Вода… простыни… Алёна… — Беги! — крикнула Груня. Капка сорвалась с места. Тихон обернулся к лестнице. — Ивана ко мне. Сейчас же. Через несколько минут весь дом уже не спал. Но это было не бодрое оживление, не привычная хозяйственная суета. Это был испуг, бегущий по комнатам от двери к двери. В кухне загрохотали ухваты, Алёна спросонья плакала и растапливала печь, Капка металась с охапкой полотенец, роняла одно, поднимала, снова бежала. Касьян появился в коридоре в рубахе, босой, с лицом человека, которому в ночи снова объявили беду. — Что? — спросил он у Тихона. — Что с барыней? — Началось. Касьян побледнел. — Рано ведь. — Рано. — У нас повитухи нет. И доктор не приехал. — В Медовой, наверно, есть. Ивана сейчас пошлю. Иван уже стоял у лестницы, перепуганный, но собранный. - Скачи в Медовую. Найдёшь там Демьяна. Скажешь ему, что барин велел срочно везти повитуху. Понял? — Тихон строго смотрел на парня. — Понял. — И за доктором надо срочно послать, - это уже относилось к Касьяну. — До города далеко, барин, - сразу же откликнулся тот. — Всё равно надо. Иван исчез. Через несколько минут во дворе послышался торопливый стук копыт, потом звук стал тише, растворился в ночи. А за дверью спальни продолжалось то, от чего у Тихона холодели руки. Надежда стонала. Иногда тихо, будто уходя куда-то в себя, иногда вдруг вскрикивала так, что Капка, пробегая мимо, роняла всё из рук. Груня уговаривала её, и голос старухи, обычно крепкий, теперь дрожал от слёз. — Дышите, барыня. Дышите, душенька. Вот так… не зажимайтесь… потерпите, родная… Господь поможет… Ответа почти не было. Только дыхание. Прерывистое, тяжёлое, слышное даже в коридоре. Тихон ходил от стены к стене, потом снова возвращался к двери. Он ни разу в жизни не чувствовал себя таким бесполезным и беспомощным. Он мог многое: уладить спор, сесть на горячего коня, принять решение в хозяйстве, послать людей, поднять обе усадьбы на ноги. Но здесь — за тонкой деревянной дверью — шла борьба, куда его сила не имела доступа. Он только слышал, как женщина, доверенная ему умирающим другом, мучается там, одна - в самом страшном смысле этого слова. Груня выбежала в коридор. На лице её был ужас. — Что? — бросился к ней Тихон. Она не сразу смогла ответить, только схватилась рукой за косяк. — Слабая она. Сил нет. Господи, сил нет… — Делай что-нибудь! — Что я сделаю? Я ничего не могу! И снова скрылась за дверью. Тихон ударил кулаком в стену. Капка металась между кухней и спальней словно без памяти. — Вода горячая! Полотенца! Груня велела ещё! Повитуха приедет? Тихон Константинович, приедет? — Приедет. — А если не успеет? Он резко повернулся к ней. — Успеет. Капка замолчала, испугавшись его лица. Время расползалось, как густая тьма. Казалось, прошла целая ночь, потом ещё одна, потом вечность. Но часы в коридоре пробили только двенадцать. За дверью Груня молилась и уговаривала одновременно. — Матерь Божия, помоги… Барыня, дышите… вот так… не уходите, родная… слышите? Не уходите… Иногда Надежда произносила имя Александра. Не громко. Скорее выдыхала: — Саша… И это имя, прорвавшееся через боль, резало Тихона сильнее ножа. Он хватался за дверной косяк и стоял, закрыв глаза. — Прости, друг, — шептал он. — Прости, я не знаю, что делать. Наконец во дворе послышался стук колёс. Сначала далёкий, потом всё ближе, всё резче. Тихон сорвался с места и побежал вниз. На крыльцо он вылетел в надежде. К дому подкатила пролётка. Лошади были в пене. Демьян сидел на козлах, рядом с ним — полная женщина в тёмном платке, с узлом на коленях. Она быстро сошла. — Барин, вот Анфиса! — быстро сказал Демьян. — Чуть нашли. — Скорее. — У Дуньки роды принимала, — продолжал Демьян, будто сам не мог остановиться от волнения. — Там девчонка… мёртвая родилась. Тихон вздрогнул. Неживая дев
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 560
- ER
- 7,3%
- Реакции
- 331