Пост канала
ГОРЬКИЙ МЁД 92 Начало Александр хотел оглянуться на зов Тихона, но не успел. Что-то изменилось. Не сразу. Сначала едва заметно. Вьюн перестал отвечать на повод. Александр потянул чуть сильнее — жеребец только мотнул головой и прибавил ходу. Он словно перестал слышать человеческую руку. В нём поднялась другая воля: горячая, слепая, животная. Он больше не соревновался с Ветром. Он бежал от самого факта седла, от тяжести человека, от узды, от всякого приказа. — Тише! — крикнул Александр. — Тише, Вьюн! Конь вскинул перед и пошёл резким, неровным махом. Седло под Александром качнулось. Он вцепился коленями, укоротил повод, но жеребец рванул ещё сильнее. Ветер уже не бил легко в лицо — он хлестал, ослеплял. В ушах стоял не свист, а гул. Земля впереди летела навстречу страшно быстро. Позади Тихон понял неладное. Сначала он подумал, что Александр просто увлёкся. Но потом увидел, как резко ходит голова Вьюна, как высоко взлетают его ноги, как Александр тянет поводья уже не для скорости, а для спасения. — Саша! — крикнул он. Ответа не было. Тихон ударил Ветра в бока. — Догоняй! Ветер рванулся, но Вьюн уходил вперёд с бешеной, рваной силой. Теперь это была уже не скачка и не поединок друзей. Поле, ещё мгновение назад полное света, вдруг стало огромным и опасным. Каждая кочка, каждая ямка, каждая тёмная полоса земли могла обернуться смертью. Александр чувствовал, что теряет власть. Он пытался говорить с конём, как с живым разумным существом: — Вьюн! Тише! Ну же, мальчик! Но слова разлетались в ветре. Жеребец не слышал. Он мчался, подбрасывая седока, то прижимаясь к земле, то вдруг вздёргивая круп, будто хотел сбросить с себя всё лишнее. Александр едва удержался после первого сильного броска. После второго у него вырвался хриплый звук. Руки горели от натянутых поводьев, плечи ломило, пальцы немели, но он держался. Ему нельзя было упасть. Там, в доме, Надежда ждала его к обеду. Утка. Пирог. Её улыбка на крыльце. Рука на животе. «Мы будем ждать». Эти слова держали. Александр снова рванул повод, пытаясь завернуть коня по широкому кругу. Если удастся повернуть, сбить ход, дать Вьюну выдохнуться… Но жеребец взвился. На одно страшное мгновение перед глазами Александра оказалось только небо — синее, ослепительное, чужое. Потом конь ударил копытами о землю и понёс ещё быстрее. Тихон уже кричал не переставая: — Саша! Брось повод! К земле! Держись! Сам он почти лежал на шее Ветра, пришпоривая его изо всех сил. Лицо его побледнело, губы сжались. Он видел друга впереди — видел, как тот держится, как борется, как Вьюн становится всё безумнее. Расстояние не сокращалось. Ветер был быстр, но Вьюн теперь летел не скоростью скакуна, а ужасом сорвавшегося зверя. Впереди темнела низкая ложбина. Александр увидел её слишком поздно. Там земля чуть просела после весенней воды, трава скрывала неровность. На спокойном ходу её можно было бы пройти легко. На таком — она становилась ловушкой. Он из последних сил попытался взять коня влево. Вьюн не подчинился. Копыта ударили по краю ложбины. Жеребец споткнулся, но не упал; наоборот, будто озверев от внезапного удара, выгнулся всем телом и сделал такой резкий, яростный бросок, что Александр вылетел из седла. Всё произошло без крика. Он только почувствовал, как мир сорвался. Седло исчезло из-под него. В руках ещё на мгновение остались поводья, потом кожа обожгла ладони и вырвалась. Перед глазами мелькнули зелёная трава, синее небо, белые цветы, тёмная грива. Удар пришёлся страшно — о землю, о бок, о плечо, голову, потом что-то хрустнуло или только показалось, и воздух вышибло из груди. Вьюн, почувствовав свободу, вскинул голову и помчался дальше. Без седока. Дикий, прекрасный, обезумевший от собственной силы, он летел через поле, и белые отметины на ногах мелькали среди травы, как вспышки. Тихон увидел падение. — Саша! Крик его разорвал летний воздух. Он рванул поводья так резко, что Ветер встал почти на дыбы, потом завернул, поскользнулся на траве, но удержался. Тихон спрыгнул ещё прежде, чем конь окончательно останови
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 594
- ER
- 7,8%
- Реакции
- 358