Пост канала
казы внимательно, иногда задавала такие вопросы, что Александр только качал головой. — Вы всё помните. — Я записываю. — Когда? — Когда вы думаете, что я отдыхаю. — Наденька! — Я отдыхаю с тетрадью. Это не считается. Он грозил пожаловаться Груне, она смеялась и обещала спрятать тетрадь под подушку. Но за этой лёгкостью стояла настоящая тревога. Чем ближе приближалось лето, тем чаще Александр замечал: Надежде тяжелее. Она быстрее уставала, осторожнее поднималась, чаще опиралась рукой о край стола. Лицо её оставалось светлым, но иногда бледнело так внезапно, что у него холодело внутри. — Может, написать доктору заранее? — спросил он однажды. — Мы уже писали. — Ещё раз. — Александр, доктор приедет ближе к сроку. — А если раньше? — Раньше будет повивальная бабка из уезда. Вы сами всё устроили. — Я хочу, чтобы было устроено лучше. Она взяла его руку. — Лучше — это когда вы не смотрите на меня так, будто я из стекла и сейчас разобьюсь. — А если мне страшно? — Мне тоже. Он сел рядом. — Вам страшно? — Иногда. Она сказала это так тихо, что он сразу перестал улыбаться. — Наденька… — Не за себя только. За него. За нас. За то, чтобы всё прошло хорошо. Он прижал её руку к губам. — Пройдёт. — Вы теперь умеете договариваться и с пекарями, и с мужиками, и с Касьяном. Попробуйте договориться с судьбой. — С судьбой я договорился в тот день, когда вы согласились стать моей женой. Она улыбнулась. — Тогда напомните ей об этом летом. Май разлился по Калитину зеленью. Сад зацвёл так пышно, будто хотел превзойти прошлую весну. Черёмуха снова наполнила комнаты дурманящим запахом. Сирень раскрывалась у боковой дорожки, и Надежда велела Капке нарезать веток для гостиной, спальни и детской. — В детскую тоже? — спросила Капка. — Конечно. — А там пока никого нет. Надежда положила руку на живот. — Есть. Капка смутилась, потом заулыбалась так, что едва не уронила кувшин. Цветы стояли в каждой комнате. Как у Надиной маменьки. И теперь Надежда понимала эти старые домашние привычки глубже. Женщина ставит цветы не только потому, что они красивы. Она зовёт жизнь в дом. Напоминает стенам, людям и самой себе: холод закончился, впереди тепло, всё может расцвести. Посевная шла быстро, насколько позволяли земля, люди и погода. Иногда небо темнело, и Александр тревожно смотрел на тучи. Иногда дождь срывал работу на полдня. Но в целом весна была к людям милостива. То, что в прошлом году казалось непосильным, теперь поддавалось. Касьян однажды сказал: — На этот раз у нас порядок. Александр удивился. — От тебя это почти страшно слышать. — А чего страшного? Когда порядок, я говорю. — Запомню этот день. Касьян покосился на него. — Вы, барин, шутите, а земля любит серьёзных. — Поэтому ты и любишь Надежду Андреевну больше меня. Старик даже не стал отрицать. — Барыня дело видит насквозь. Александр вечером пересказал это жене. — Вот, — сказал он, — Касьян признал ваше превосходство окончательно. — Не может быть. — Сказал, что вы видите дело насквозь. — Это похвала? — От Касьяна — почти стихотворение. Надежда рассмеялась, потом вдруг положила руку на бок и поморщилась. Александр тотчас вскочил. — Что? — Ничего. Просто тяжело смеяться. — Тогда не смейтесь. — Это вы виноваты. — Больше не буду шутить. — Вот это уже слишком большая жертва. Он сел рядом. — Наденька, вам правда тяжело? Она не стала сразу отвечать. Посмотрела в окно, где за вечерним стеклом темнел сад, потом сказала: — Тяжеловато. Но это хорошая тяжесть. — Разве такая бывает? — Бывает. Когда знаешь, зачем. Она взяла его руку и положила на живот. — Он растёт. Значит, всё правильно. Александр наклонился к ней. — Наш Илюша будет самым счастливым мальчиком на свете. — Обязательно, — сказала Надежда. — Потому что его так ждут. — А если всё же девочка? — Тогда она будет самой счастливой девочкой. — Дарья. — Дарья, — повторила она. Он улыбнулся. — Но мне кажется, это Илюша. — Почему? — Не знаю. Может быть, потому что он уже упрямится, как мужчина. — Или как вы. — Я вовсе не упрям. Она посмотрела на него с такой нежной насмешко
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 267
- ER
- 13,8%
- Реакции
- 452