Пост канала
ГОРЬКИЙ МЁД 62 Теперь Наталья знала, что Александр не думал о ней. Не любил её. Не колебался между ней и другой женщиной. Не боролся с чувством к ней. Не скрывал тайного влечения. Всё оказалось гораздо проще и жестче: он любил Надежду и хотел жениться на ней. Все Натальины надежды рухнули в одну минуту. Ей стало стыдно за себя. За бессонные ночи, за вопросы к отцу, за тайну, которую она вытащила из прошлого, надеясь открыть себе дорогу к счастью. За то, что позволила Александру занять её мысли так властно, будто он сам когда-нибудь просил её об этом. Он не обещал ей ничего. А она уже успела отдать ему слишком многое. К ужину Наталья не вышла. Сказала через горничную, что больна. И это не было ложью: её действительно лихорадило, голова раскалывалась, грудь болела от тяжести. Софья Васильевна пришла к ней вскоре после того, как в столовой поняли, что Натали не спустится. Она вошла решительно, уже готовая к новому спору, но остановилась у кровати. Наталья лежала совершенно безучастно. Лицо её было заплаканным, опухшим, волосы выбились из причёски. Она выглядела такой разбитой, что Софья Васильевна на мгновение растерялась. — Натали, что с тобой? — Ничего, маменька. — Не говори глупостей. Ты плакала. — Оставьте меня. — Что произошло? Наталья закрыла глаза. — Прошу вас. Оставьте меня. — Ты виделась с Александром? Ответа не было. Софья Васильевна подошла ближе. — Наталья, я спрашиваю тебя. — Маменька, — сказала она едва слышно, — ради Бога, уйдите. В голосе дочери было столько измученной боли, что Софья Васильевна, уже готовая требовать объяснений, вдруг не стала продолжать. Она несколько секунд стояла у постели, глядя на Натали, и на лице её боролись тревога, раздражение и мрачное понимание. Потом она тихо сказала: — Хорошо. Я пришлю Нюру. — Не надо никого. — Одной тебе оставаться нельзя. — Мне нужно быть одной. Софья Васильевна поджала губы, но вышла. Наталья снова уткнулась лицом в подушку. Слёзы уже не шли так бурно, но внутри всё болело ещё сильнее. Она чувствовала себя не только несчастной — униженной. Её любовь оказалась безответной, а её надежда — детской выдумкой, которую Александр даже не заметил. Внизу, в столовой, ужинали без неё. А в оранжерее, где ещё недавно прозвучало имя Наденьки, снег всё так же медленно падал за стеклом, покрывая Петербург мягкой белой тишиной. На другой день Наталья не встала. Софья Васильевна выходила из комнаты в полном недоумении. Её раздражение то вспыхивало, то сменялось тревогой. Она знала дочь: Натали могла спорить, могла капризничать, могла упрямиться, но это безмолвное лежание, это нежелание видеть людей, эта разбитость были совсем на неё не похожи. Михаил Петрович велел позвать доктора. Тот осмотрел Наталью, сказал, что сильной болезни не видит, но есть нервное расстройство, усталость, слёзы, упадок сил. — Ей нужен покой, — заключил он. Софья Васильевна едва не усмехнулась: после похорон Марии Григорьевны дом Неретиных стал ещё тише. Александр держался сдержанно, но бледность его лица, глубокие тени под глазами, худоба после бессонных ночей говорили больше всяких слов. Он почти не появлялся в гостиной, но однажды сам попросил принять его у Михаила Петровича. Хозяин выслушал просьбу и назначил разговор в кабинете. Александр вошёл в траурном сюртуке. Поклонился сначала Михаилу Петровичу, потом Софье Васильевне, которая также присутствовала при разговоре. Вид у него был серьёзный, почти строгий; скорбь не сделала его слабее — напротив, в нём появилась какая-то новая твёрдость. — Дядюшка, — сказал он, — я должен сообщить вам своё решение. Михаил Петрович внимательно посмотрел на него. — Слушаю вас. — Я намерен жениться. Софья Васильевна чуть подняла голову. В кабинете стало тихо. — На ком же? — спросил Михаил Петрович. Александр ответил без колебания: — На Надежде Андреевне Звоновой. Софья Васильевна медленно опустила глаза. В эту минуту всё вдруг стало ясно. Не нужно было больше гадать, отч
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 362
- ER
- 8,2%
- Реакции
- 358