Пост канала
ГОРЬКИЙ МЁД 45 Она знала только обрывок. Один давний, случайно услышанный разговор. Одну фразу, быть может, неправильно понятую. Один отцовский гнев, который мог быть доказательством, а мог быть лишь возмущением честного человека, которого дочь коснулась грязным подозрением. Ничего больше. И оттого ей было страшно. Она открыла перед Александром дверь — а за ней оказалась темнота. И теперь он стоял перед этой темнотой один. И всё же рядом с этим страхом в Натали жила надежда. Стыдная, упрямая, почти мучительная. Он не хочет жениться на Ланской. Он сказал это сам. Не двусмысленно, не уклончиво, не из вежливости. Сказал резко, поспешно, будто одна только мысль о браке с Елизаветой Андреевной была ему неприятна. «О нет, нет, нет. Я вовсе не хочу жениться на Ланской». Эти слова Натали повторяла в памяти снова и снова. Они были для неё, как огонёк в тёмной комнате. Маленький, неверный, но всё же огонёк. Значит, не всё потеряно. Её мучило другое имя. Наденька. Натали не была слепа. Она видела, как Александр смотрит на Надежду Андреевну. На Надю он смотрел тише, глубже, осторожнее. Будто рядом с ней в нём просыпалось то, что не имело отношения ни к фракам, ни к балам, ни к положению. Это было опасно. Но Натали пыталась успокаивать себя. Надежда Андреевна бедна. Скорее всего, почти бесприданница. Что она может дать Александру? Тихий взгляд? Робкую улыбку? Несколько честных слов? Александру нужно не это. Ему нужно спасение. Дом его расстроен. Имение едва держится. Матушка больна. Будущее неопределённо. Он не волен поступать, как герой романа, который готов променять весь свет на одну слезу любимой девушки. В жизни за такими слезами приходят долги, пустые комнаты, проданное последнее серебро и больная мать, которой нечем оплатить доктора. Нет. Партия с Наденькой была невозможна. Натали повторяла это себе почти с жестокостью. Невозможна. Даже если она ему нравится. Даже если он ждёт встречи. Даже если ищет её глазами на балах. Даже если рядом с нею становится живее и спокойнее. Он не враг себе. Он не может обречь себя на полное разорение только потому, что его сердце потянулось к тихой бесприданнице. И всё же Натали знала: сердце иногда бывает самым опасным врагом рассудка. Она подошла к зеркалу и долго смотрела на себя. В отражении было красивое лицо, чуть побледневшее от бессонницы. Глаза стали больше, темнее. На губах не было обычной насмешливой улыбки. Перед ней стояла уже не та Натали, которая с лёгкостью входила в залу и заставляла людей оборачиваться. Это была девушка, впервые понявшая, что красота, ум, родство, положение — всё может оказаться бессильным перед одним чужим молчанием. Она могла быть рядом с Александром. И это было её счастьем. Роль кузины, которая ещё недавно казалась ей обидной преградой, теперь становилась единственным дозволенным правом. Кузина могла спросить, где он был. Могла поправить его поведение. Могла ехать с ним в карете. Могла смотреть на него дольше, чем позволено чужой барышне. Могла тревожиться о нём, не вызывая подозрений. Она ненавидела эту роль. И была ей благодарна. Потому что без неё между ними не осталось бы ничего. Вечером, проходя мимо библиотеки, Натали невольно замедлила шаг. Дверь была приоткрыта. Александр стоял у окна, спиной к ней, неподвижный, погружённый в свои мысли. Она хотела войти. Сказать что-нибудь лёгкое. Пошутить. Вернуть прежний тон. Заставить его улыбнуться. Но не вошла. Только постояла мгновение у двери и тихо пошла дальше. Теперь она уже не знала, имеет ли право тревожить его. Да и боялась услышать от него что-нибудь окончательное. Пока он молчал, надежда ещё жила. Пусть слабая, пусть почти безумная, пусть построенная на тайне, которую никто не решался назвать правдой. Но жила. И Натали, не спавшая ночами, не евшая за столом, улыбавшаяся через силу и всё ещё игравшая роль весёлой кузины, держалась за эту надежду так крепко, будто от неё зависела вся её жизнь. Две последующ
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 892
- ER
- 7,9%
- Реакции
- 386