Пост канала
- фото
Я Шуру не любила. Скажу как есть, теперь уж чего скрывать. Витя мой привёл её в пятидесятом. Детдомовская, ни кола ни двора, ни родни. Худая, в чужом платке, глаза в пол. Я глянула и подумала: ну, хорошо сын выбрал. Ни приданого, ни сватов. Свадьбы и той толком не было: посидели вчетвером с кумой. Жили у меня. Через год Мишка родился. А в пятьдесят четвёртом Витя уехал в Челябинск на стройку, денег заработать. Писал сначала каждую неделю, потом раз в месяц. А на Покров пришло письмо, короткое: живу с другой, не ждите, Шуре скажи, пусть устраивается как знает. Шура то письмо прочла, сложила вчетверо и сунула в печку. Ни слова не сказала. А я злилась. Вот веришь — на неё, не на сына. Мужика удержать не смогла, думаю. Была б баба как баба — не уехал бы. А мне теперь корми её с ребёнком. Хотя «корми» — громко сказано. Шура дояркой на ферме с пяти утра и всё до копейки несла в дом. Но я и этого не замечала. Не хотела замечать. На деревне её звали брошенкой. Бабы у колодца мне в глаза: «Матрёна, а невестка твоя чего не уходит? Сын бросил — и ты гони. Чужая ведь». Я плечами пожимала. Не спорила. У меня тогда одно занятие было — ждать. Каждое воскресенье к одиннадцати я подходила к окну, откуда видно большак. Автобус из района проходил в одиннадцать. Стою, будто занавеску поправляю. Думала, никто не видит. *** Весной пятьдесят шестого проснулась я ночью: шепчет кто-то.
Открыть в MAX- Просмотры
- 22 245
- ER
- 3,5%
- Реакции
- 789