Пост канала
На выходных Артём решил «исправиться». Он купил цветы, приготовил завтрак, включил её любимую музыку. Ира смотрела на всё это с каким-то отстранённым удивлением, будто наблюдала за чужой семейной идиллией. — Зачем это? — тихо спросила она, когда он поставил перед ней чашку кофе. — Потому что… — он запнулся, пытаясь найти правильные слова. — Потому что я хочу, чтобы ты знала, что ты важна для меня. Она помолчала, потом провела пальцем по лепесткам розы. — Важна — это когда тебя замечают каждый день. А не когда пытаются загладить вину букетом. Эти слова ударили больнее любой ссоры... Артём продолжал помогать Марине. И однажды Ира решила проверить. Не из ревности — из отчаяния. Она поехала туда, где, по словам Артёма, он должен был быть «по делам», и увидела их вместе — у витрины магазина игрушек. Марина смеялась, её сын тянул её за рукав, показывая на огромного плюшевого медведя. Артём стоял рядом, такой живой, такой настоящий — совсем не тот человек, который вечерами молча пил кофе на их кухне. Ира подошла к ним. Артём увидел её, и лицо его в ту же секунду стало маской — виноватой, напряжённой. — Долго ты собирался мне врать? — спросила она спокойно. Слишком спокойно. Артём вспыхнул. Слова полились сами собой — резкие, злые, несправедливые. Он называл её параноиком, говорил, что она всё преувеличивает, что она душит его своей подозрительностью. И, самое страшное, он сказал это при Марине и её сыне. Марина побледнела, схватила мальчика за руку, будто хотела увести его подальше от этой бури. А Артём, сам не понимая, что делает, выпалил: — Всё. Я ухожу. Я не могу так больше... ...Он приехал к Марине, сел на её кухне, выдохнул: — Прости, что так ворвался. Но я… я не знаю, куда ещё идти. Марина смотрела на него долго, не отводя глаз. Потом достала из ящика старый альбом — тот самый, с рисунками из юности. Открыла на странице, где был набросок: он и она, сидят на заборе, смеются. Рисунок был наивным, угловатым, но в нём было столько света, что Артёму стало больно. — Знаешь, — тихо сказала Марина, — когда я смотрю на это, я вспоминаю не только хорошее. Я вспоминаю и то, как мы ссорились из-за пустяков, и как ты мог исчезнуть на три дня, потому что тебе «нужно было подумать», и как я плакала, потому что не знала, вернёшься ли ты. Мы были детьми. Мы не умели любить — мы умели только хотеть. Артём сжал кулаки. — Но сейчас я всё понимаю. Я хочу быть с тобой. Не как тогда — по наитию. А осознанно. Марина покачала головой. — Нет. Ты сейчас хочешь не меня. Ты хочешь сбежать от своей боли. А я не хочу быть чьей-то дверью из одной беды в другую. Ты хороший человек, Артём. Но ты должен сначала разобраться с тем, что оставил позади. Не разрушай то, что строилось годами, ради иллюзии, что где-то будет легче. Он сидел, оглушённый её словами, и чувствовал, как рушится его красивый план... ...По дороге домой Артём заехал в маленький круглосуточный магазин. Взял бутылку воды, пачку печенья — и вдруг увидел на полке ту самую шоколадку, которую Ира любила в детстве. Он купил её, не задумываясь, и всю дорогу держал в руке, как талисман. Когда он открыл дверь квартиры, в комнате горел ночник. Ира сидела на диване, рядом стояла её сумка — собранная, готовая к отъезду. — Ты уезжаешь? — хрипло спросил он. Она подняла на него глаза. В них не было слёз — только усталость и какая-то горькая решимость. — Я хотела проверить. Смогу ли я уйти. Оказалось, могу. Но знаешь, что страшнее всего? Что я не чувствую облегчения. Только пустоту.
Открыть в MAX- Просмотры
- 460
- ER
- 6,5%
- Реакции
- 30