Пост канала
..А ведь когда-то она верила, что мама — это про безусловную защиту. Про то, что если случится беда, мама встанет между тобой и всем миром. Но с годами Марина всё чаще замечала: мама защищает не её. Она защищает свой комфорт. Свою картину мира, где всё должно быть «как положено», а если не так — значит, кто-то виноват. И чаще всего этим кем-то оказывалась сама Марина. Это началось давно. Лет с тринадцати. Когда ее тело стало меняться, и Марина ещё не успела понять, что с ним происходит, — мама уже вынесла вердикт... ...Они стояли в магазине у стойки с джинсами. Марина держала в руках светлые, с низкой посадкой, — такие носили все девчонки в классе. Мама смерила их взглядом, потом перевела взгляд на дочь и скривилась. — Тебе нельзя светлые. Ты видела, какие у тебя бёдра? В этих штанах ты будешь похожа на бочку. — Мам, ну при чём тут… — При том. Ты в зеркало-то смотрелась? Не в то, где ты кривляешься, а в нормальное, в полный рост? Марина покраснела. До кончиков ушей. Положила джинсы обратно на полку, будто это она сама решила. Взяла тёмные, широкие, которые маме понравились — «чтобы не вызывающе». В примерочной смотрела на себя и не понимала: тело вроде её, а вид чужой, будто не она... Дома, когда она переодевалась, мама зашла в комнату. Посмотрела критически. — Знаешь, еще и ноги у тебя коротковаты. У всех девочек ноги, как ноги. А у тебя как будто туловище длинное, а ноги от другого тела - коротышки. Может, каблуки тебе носить? Хотя нет, ты на каблуках будешь, как жираф на роликах... — Мам, хватит, — сказала Марина. Голос дрогнул, но она постаралась, чтобы мама не заметила. — Что «хватит»? Я ж любя. Кто тебе ещё правду скажет, если не мать? Подруги? Они наврут с три короба, чтобы тебе приятно было. А потом ты выйдешь на улицу — и люди смеяться будут. Ты благодарить должна, а не обижаться. Марина молчала. Сидела на краю кровати, сжимала ткань новых джинсов в кулаке и думала: «Может, и правда. Может, я и правда такая. Неуклюжая. Коротконогая. Толстая». Хотя она не была ни толстой, ни особенно коротконогой. Но мамины слова ложились поверх зеркала, как плёнка, через которую уже не разглядеть настоящее отражение... А потом был выпускной. В девятом классе. Мамы других девочек обсуждали платья — кто шьёт на заказ, кто покупает в бутике, кто заказывает из Москвы. Людмила Петровна принесла платье, купленное на распродаже — грязно- голубое, синтетическое, с каким-то бисером, который отлетал при первом же прикосновении. Стоило оно копейки, и мама не упустила случая похвастаться этим. — Маринка, вон другие мамы по десять тысяч отдают за платье на один вечер! Такая глупость! А я взяла по распродаже — и красиво, и практично. Может, ещё куда наденешь. Выгодно же. Марина посмотрела на себя в зеркало. Голубое, бесформенное, с отливающим бисером, который цеплялся за всё подряд. И подумала: «Это не платье. Это конверт. В который меня упаковали, чтобы сдать по минимальной цене». На выпускном она видела, как другие девочки кружились, как их платья летали, как им было легко. А она старалась не делать резких движений, чтобы бисер не осыпался на пол...
Открыть в MAX- Просмотры
- 516
- ER
- 5,2%
- Реакции
- 27