Пост канала
- фото
Странная бабушка🧑🦰 — Мам, ты серьёзно? — голос Серёжи дрогнул, но он постарался это скрыть. Он стоял в дверном проёме, с пакетом из «Пятёрочки» в одной руке и телефоном в другой. Солнце било в спину — силуэт казался шире, чем он был на самом деле. Двадцать лет. Худой, сутулый, брови домиком — точь‑в‑точь как у отца в молодости. Только отец к этому возрасту уже кур.ил «Космос» и ругался сквозь зубы, а Серёжа всё ещё выглядел мальчишкой, которому страшно просить о помощи. — Абсолютно, — коротко ответила Нина, не отрываясь от кофемолки. — Ты русский язык не понимаешь? — То есть ты бросаешь меня с двумя… — Я тебя не бросаю, — перебила она, чуть повысив голос, но тут же сбавила тон: кофемолка взвыла, заглушив слова. — У тебя квартира, жена, дети. Ты — отец. Поздравляю. Нина знала, что он хотел сказать дальше. Слышала это в паузе, в том, как он втянул воздух — резко, будто перед плачем. Слышала это каждый раз, когда разговор упирался в эту стену. И каждый раз внутри что‑то сжималось — и тут же становилось твёрдым, как камень. Серёжа конечно же не заплакал. Просто выдохнул, кивнул, поставил пакет на табурет и ушёл. Дверь хлопнула не сердито, а растерянно — будто он сам не знал, как правильно хлопать, когда тебе отказывает собственная мать... Нина налила кофе, уставилась в чашку. Молоко свернулось в спираль. Ей сорок один год. Раньше она радовалась, когда ей давали меньше, теперь это был просто факт — сухая отметка возраста. Кожа хорошая, спина ноет не от лет, а от смены в парикмахерской и вечерних маникюров на дому. Волосы крашеные, руки крепкие, голова ясная — и это, пожалуй, главное. ...Мозги пришли поздно — она это признавала. В двадцать два она родила Серёжку не по плану, а потому что Колька смотрел на неё так, будто она — центр вселенной, и хотелось чего‑то своего, тёплого, живого. Хотелось набережной, мороженого, смеха. Вместо этого пришли колики, бессонные ночи и тишина в три часа, когда весь мир спит, а ты качаешь тяжёлого, горячего сына и думаешь, что впереди ещё двадцать лет — и все они будут вот такие. Колька уехал на вахту, когда Серёже было три месяца. Вернулся другим. Не плохим — просто чужим. А потом и вовсе ушёл — не со скандалом, а буднично, в апреле, будто это был обычный день, а не конец чего‑то важного. Серёжа тогда воспринял это спокойно: в десять лет ещё не понимаешь, что «навсегда» — это навсегда. Нина тянула всё сама. Парикмахерская на Советской, запись с девяти до восьми, по субботам — маникюр на дому, постоянные клиентки, разговоры о мужьях и детях. Обычная жизнь. Не героическая, не несчастная — просто её. А потом в жизнь Серёжи ворвалась Лена — маленькая, русая, с серьгой в носу и рюкзаком с нашивкой «Печенька». В семнадцать лет. Нина посмотрела на неё и подумала: «Я в семнадцать щи варила на всю семью. А эта — печенька». Ничего не сказала — только улыбнулась. В июне Лена объявила, что беременна двойней...
Открыть в MAX- Просмотры
- 626
- ER
- 4,3%
- Реакции
- 27