Пост канала
Комната на полгода🥺 — Не проси, Кира. Не унижайся, пожалуйста и перестань клянчить. У меня своя жизнь, свои правила, и вписывать в них ещё одного человека я не готова, — голос Лидии звучал жёстко, будто она заранее отрепетировала эту фразу. Кира сжала челюсти так, что заболели зубы. В груди всё сжалось, а в горле застрял колючий ком. Она не ждала, что мать обрадуется, но такого ледяного тона и категоричного отказа — точно нет. — Мам, он не «ещё один». Это мой муж, — тихо, но упрямо повторила Кира. — Мы не хотим жить за твой счёт. Просто нам нужна передышка: комната на полгода, пока накопим на первый взнос. На том конце провода раздался короткий смешок — не весёлый, а будто горький, с привкусом усталости. — Передышка… Знаешь, как это звучит? Как начало бесконечного сериала: сначала комната на полгода, потом «можно ещё пару месяцев», потом «тут ремонт нужен», а потом я вообще перестану чувствовать, что это моя квартира. — Мы не такие, мам, — голос Киры дрогнул, но она тут же взяла себя в руки. — Мы сами всё сделаем. Хочешь обои переклеим, хочешь сантехнику поменяем. — Не надо мне ничего делать. Я в молодости сама все тянула, кстати, — отрезала Лидия. — С отцом твоим мы начинали с комнаты в коммуналке, между прочим. С соседями выпивохами и тараканами. И никто нам не помогал. Все сами. Кира стиснула зубы. Вот оно. Вечное «все сами». Как будто гордость за эту самостоятельность была важнее, чем понять, что сейчас её дочери тяжело. — Да конечно, вы сами, — выдохнула Кира, и в голосе прорвалась горечь. — Только я помню, как бабушка нам продукты носила, когда ты на больничном сидела. И как дядя Миша диван отдал, потому что новый купил. И овощи носил нам с огорода. Ты просто не хочешь это вспоминать. Тишина на том конце стала почти осязаемой — тяжёлой, неудобной. — Я все помню, — наконец сказала Лидия, уже тише, но не мягче. — Но тогда было время другое. А у вас сейчас уйма возможностей, но вы хотите все сразу и ничего не делать для этого. — Я не хочу все сразу. Я прошу дать нам шанс, — почти прошептала Кира и, не дожидаясь ответа, нажала «отбой». В комнате было душно. Кира подошла к окну, распахнула створку. С улицы тянуло сыростью и запахом разогретого асфальта — лето в их маленьком областном городе выдалось липким, душным, будто город сам злился на свою тесноту. Максим сидел на краю кровати, смотрел в телефон, но, видимо, ничего не читал — просто водил пальцем по экрану, как будто это помогало ему думать. — Ну что? — спросил он, не поднимая глаз. — Не хочет, — коротко бросила Кира. — Говорит, не готова вписывать нас в свою жизнь. Максим медленно кивнул, будто заранее знал этот ответ. — Ну нет, так нет. Значит, идем дальше. Или… — он запнулся, подбирая слова. — Слушай, а та дача? Ты говорила, она вообще на тебя оформлена. А? Кира на секунду замерла. Дача. Старый домик за городом, где Кира в детстве проводила каждое лето. Там пахло яблоками и дымом, там бабушка учила её печь шарлотку в чугунной форме, а по вечерам они сидели на крыльце и слушали, как стрекочут кузнечики. Потом бабушка умерла, и дача стала чем-то вроде неудобного наследства: Лидия ездила туда, сажала картошку, ругалась с соседями, а Кира всё реже находила время выбраться. — Она там всё делала, — пробормотала Кира. — Крышу, забор… Говорила, что иначе всё развалится. — Но оформлена-то она на тебя, — спокойно сказал Максим. — Значит, решать тебе. Кира вдруг почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло — как будто разом отпустило напряжение, которое копилось годами. Не злость, не обиду, а именно усталость от вечной необходимости оправдываться. — Ладно, — сказала она твёрдо. — Я ей позвоню. Скажу, чтобы забирала вещи. Будем сдавать. Или продавать. У нас нет выбора. ...Через два дня Кира снова набрала номер матери. На этот раз голос у неё был ровный, почти деловой. — Мам, я решила с дачей что-то делать. Либо сдавать, либо продавать. Забери оттуда свои вещи, пожалуйста. И чем быстрее, тем лучше. Лидия молчала так долго, что Кира уже подумала, что связь оборвалась. — В
Открыть в MAX- Просмотры
- 611
- ER
- 5,4%
- Реакции
- 33