Пост канала
А теперь, когда у самой Алёны на руках оказался живой, кричащий, настоящий ребёнок, мама как будто растворилась в тумане. Как будто и не было никогда упреков и обид из-за отсутствия внуков. — У Светки внук уже в садик ходит! — вздыхала она раньше при каждом удобном случае. — А у Тани второй родился. Одна я ни разу не бабушка. Когда уже и у вас лялька будет? Хочу успеть понянчиться! Или вы родите, когда я уже еле ходить буду? Когда меня саму нянчить надо будет? А? Если помощь нужна будет, так я всегда пожалуйста. Обещаю! Только свисните. И вот он, ребёнок. Не картинка из соцсетей, а живой ураган. А мама испарилась, как ежик в тумане... Следующие месяцы слились в один бесконечный день. Алёна перестала различать будни и выходные. Всё шло по одной схеме: кормление, слёзы, попытка укачать, короткий сон, снова слёзы. Дни мелькали, как страницы календаря, которые кто-то быстро листает, не давая остановиться. Мама звонила раз в неделю. Короткий звонок, дежурный вопрос: — Ну как вы там? Растёте? Артем не приехал? Стоило ребёнку закричать на фоне — и мама тут же находила повод свернуть разговор. — Ой, у меня голова разболелась… Такой шум… Ты там держись, ладно? Материнство — тяжёлый труд, — и сбрасывала вызов. Постепенно Алёна научилась выживать. Не жить, а именно выживать: планировать день по минутам, есть на бегу, спать урывками, улыбаться, когда хочется плакать... ...Свекровь, Ирина Михайловна, была женщиной строгой и прямолинейной. Никаких сюсюканий, никаких «ты только не переживай». Зато она замечала то, что другие пропускали. Однажды приехала без предупреждения, увидела Алёну — спутанные волосы, тёмные круги под глазами, дрожащие руки — и сразу всё поняла. — Так, — сказала она, снимая куртку. — Сейчас ты идёшь в душ, потом ложишься. Я посижу с Мирой. — Но она… она может заплакать… — Может. И я её возьму на руки. И покачаю. И, если надо, буду ходить с ней по комнате, пока она не уснёт. Я не хрустальная. С тех пор Ирина Михайловна приезжала каждую субботу. Ровно на три часа. Не больше, не меньше. Алёна успевала принять душ, выпить чашку горячего чая и провалиться в сон, который был похож на чёрную бархатную комнату — без звуков, без мыслей, без тревог. Однажды свекровь посмотрела на Миру, нахмурилась и сказала: — Слушай, она слишком много плачет. Это не просто «нервная система». Надо к врачу. Алёна хотела отмахнуться — мол, все педиатры говорят, что это колики, зубы, адаптация. Но Ирина Михайловна не слушала возражений. Она записала их к своему знакомому гастроэнтерологу, сама договорилась, сама оплатила анализы. Врач посмотрел на результаты, потом на Алёну, потом снова на бумаги. — У неё рефлюкс, — сказал он спокойно. — Пища возвращается обратно, ей больно. Отсюда и крики. Это лечится. Не за день, но лечится. Через две недели в квартире стало тихо. Не тревожно-тихо, а по-настоящему тихо — как бывает, когда буря наконец стихает. Мира перестала выгибаться, кричать, сжиматься от боли. Она начала спокойно спать, улыбаться, хватать погремушку и радостно трясти ею, будто это самое важное дело на свете. Мир снова обрёл краски. Время перестало тянуться, как резина. Алёна начала замечать мелочи: как солнце ложится на подоконник, как кот лениво потягивается, как пахнет свежий хлеб из пекарни внизу. К этому времени и муж из командировки вернулся...
Открыть в MAX- Просмотры
- 637
- ER
- 7,2%
- Реакции
- 46