Пост канала
- фото
КРАЖА ИДЕЙ. Глава 2 Записи камеры Вернулась через полтора часа. Ящик был заперт. Она открыла его, и в горле пересохло. Страницы лежали на месте. Нелли Аркадьевна выдохнула так, будто не дышала всю дорогу до магазина. Потом вспомнила о камере. Взяла телефон, открыла приложение, перемотала запись. Первые минуты: пустая комната, тикают часы. Платон запрыгнул на стол, обнюхал чашку, спрыгнул. Солнце медленно переместилось от окна к дивану. А потом. На двадцать третьей минуте в комнату вошла она сама. Нелли Аркадьевна уставилась на экран. На записи она, Нелли Аркадьевна Сомова, в своём голубом халате и тапочках, подошла к столу. Достала из кармана ключ. Открыла ящик. Вынула страницы. Перечитала их, водя пальцем по строчкам. Потом аккуратно разорвала каждую страницу на мелкие кусочки и выбросила в мусорное ведро под столом. Закрыла ящик. Заперла. Положила ключ обратно в карман. И вышла из комнаты. Всё это заняло семь минут. Нелли Аркадьевна перемотала назад. Посмотрела снова. Её руки. Её халат. Её тапочки с вышитыми ромашками. Её движения, спокойные, размеренные, будто она делала это каждый день. Она не помнила ни секунды из этого. Пальцы, которыми она держала телефон, были совершенно ледяными. Она положила телефон на стол и какое-то время сидела неподвижно, глядя на своё отражение в тёмном экране. Потом наклонилась и заглянула в мусорное ведро. Там лежали мелко нарезанные клочки бумаги, исписанные её почерком. Признание В понедельник утром она позвонила дочери. Алина жила в Петербурге, работала в издательстве, звонила раз в неделю и каждый раз спрашивала: «Мам, ты таблетки пьёшь?» Нелли Аркадьевна каждый раз отвечала «конечно» и каждый раз врала. – Алинка, мне нужно поговорить. – Мам, я на работе. Давай вечером? – Нет. Сейчас. Что-то в её голосе заставило Алину замолчать. – Я уничтожаю свои рукописи. Сама. И не помню этого. Тишина в трубке длилась, наверное, секунд десять, но показалась вечностью. – Мам, ты видела, как это происходит? – Записала на камеру. – Боже. Мам, слушай. Не паникуй. Я приеду в среду. Нет, во вторник. Нет, послушай, я сейчас позвоню доктору Фишману, помнишь его? Он папу смотрел. – Помню. – Мам, это может быть... ну, знаешь. Связано с возрастом. Или с нервами. Или с лекарствами. Ты ведь от давления что-то новое пьёшь? – Пью. С апреля. Алина пообещала приехать и повесила трубку. Нелли Аркадьевна осталась сидеть у окна. За стеклом качалась берёза. Платон свернулся на коленях и мурлыкал. Звук этот, мерный, низкий, был единственным, что удерживало её от того, чтобы расплакаться. Визит к доктору Доктор Фишман принял её в четверг. Маленький кабинет в поликлинике на Лесной, стены цвета топлёного молока, на столе фотография внучки в новогоднем костюме снежинки. – Нелли Аркадьевна, расскажите подробнее. Когда вы впервые заметили? – Две недели назад. Рукопись пропала. Я думала, кто-то украл. – А потом? – Потом поставила камеру. И увидела себя. Доктор Фишман кивнул. Записал что-то в карту. – Вы принимаете какие-либо препараты? – От давления. С апреля назначили, новый врач.
Открыть в MAX- Просмотры
- 366
- ER
- 15,3%
- Реакции
- 56