Пост канала
- фото
Его голос знала вся страна, а он годами жил без прописки, денег и даже паспорта Доброго вам здоровья. Сегодня хочу вспомнить артиста, чьи подпольные кассеты переписывали миллионы людей, пока сам он оставался полной невидимкой для закона и властей. Потертая тетрадь с переписанными от руки текстами лагерного фольклора была его главным сокровищем на протяжении многих лет. Аркадий Звездин берег ее как зеницу ока и старался никогда не выпускать из рук. В народе ходили упорные слухи, что эту тетрадку ему подарила старшая сестра, отбывавшая тюремный срок. Но сам Аркадий к уголовному миру не имел никакого отношения. Вокруг его имени вообще всегда вились десятки небылиц. Слушатели были свято уверены, что за хрипловатым одесским тембром скрывается прожженный фарцовщик, вор в законе или бывалый арестант, изучивший лагерный быт от и до. На самом деле биография артиста разрушала любые стереотипы. Родился он в Иванове, в интеллигентной семье. Отец руководил отделением на железной дороге, мама работала врачом. Сам Аркадий получил высшее образование в Ленинграде, окончил институт и стал дипломированным финансистом. Никаких тюрем в его жизни не было. Не воевал он и военным летчиком во Вьетнаме, хотя в подвыпивших компаниях очень любил сочинять небылицы о своих боевых вылетах. Откуда же тогда взялся этот неподражаемый южный акцент и знание одесских баек? Все объяснялось редким актерским даром. Звездин не просто пел под гитару, он устраивал перед слушателями полноценный спектакль одного актера. Он так органично вживался в роль старого одесского балагура, так ловко сыпал анекдотами и уличными прибаутками, что публика верила ему без тени сомнения. Поворотной точкой в судьбе скромного клерка стало знакомство с ленинградским коллекционером Рудольфом Фуксом. В 70-е годы Фукс занимался полуподпольным музыкальным промыслом: записывал неофициальную музыку на старых рентгеновских снимках - пластинках «на костях». Случайно услышав, как Звездин поет под гитару городские романсы, коллекционер был буквально потрясен его голосом. Фукс сразу понял, в какую сторону нужно двигаться. Он настоятельно посоветовал Аркадию оставить в стороне обычную лирику и сделать ставку на запретный, уличный и блатной репертуар. Он же придумал для него звучный псевдоним - Северный. Официальная фирма «Мелодия» к подобным записям не имела отношения, пластинок Северного в магазинах не существовало вовсе. Но магнитофонные бобины с его концертами расходились по Союзу с невероятной скоростью. Их переписывали по ночам друг у друга, слушали на заводах, в институтах и на закрытых вечеринках. Под «Поручика Голицына» и «Шаланды, полные кефали» одинаково грустили и веселились рабочие, академики и хоккеисты национальной сборной. При этом лица певца никто не знал. В журналах его фотографий не печатали, на самодельных кассетах не было портретов. Царила полная анонимность при бешеной всесоюзной популярности. Постепенно богемная стихия затянула артиста целиком. Рутинную работу финансиста он забросил, с семьей расстался и с головой ушел в череду бесконечных квартирников. Он колесил по разным городам, выступал в прокуренных комнатах и зарабатывал на жизнь подпольными концертами. В советское время жить без работы и прописки было практически невозможно: статья за тунеядство работала четко. А Северный умудрился не просто бродяжничать, но и потерять свой паспорт. Годами он жил вообще без документов, ночуя по чужим квартирам, у знакомых и случайных приятелей. В народе шептались, будто он внебрачный сын кремлевского чиновника. В реальности все объяснялось проще: его хриплый голос обожали и милицейские чины, и партийные руководители. Песни Северного были для них такой отдушиной, что на отсутствие прописки и бродяжничество артиста они намеренно закрывали глаза.
Открыть в MAX- Просмотры
- 54
- ER
- 1,9%
- Реакции
- 1