Пост канала
На бюджете ** ** Под «структурной трансформацией РФ-экономики» принято понимать перестройку производственной и финансовой системы с акцентом на импортозамещение и наращивание выпуска в приоритетных секторах, получающих основной объём государственного заказа. Данные за 1П2026 дают возможность ответить - завершилась ли эта трансформация и не означает ли это, что экономика теперь полностью «заточена» под нужды правительственной политики? Самый показательный индикатор — дифференциация внутри промышленности. По данным Макромонитора НИУ ВШЭ, индекс обрабатывающих производств в июне 2026 г составил 133,4 (2019=100) - значительно выше уровня 2019 г. При этом индекс добычи в том же месяце — всего 96,3, то есть ниже уровня 2019 года. За полугодие обрабатывающие производства выросли на +2,1% год к году, а добыча — лишь +1,0%, причём в июне она уже ушла в минус. Это прямое следствие перераспределения ресурсов: госзаказ (в первую очередь в приоритетном контуре) стимулирует выпуск металлоизделий, а сырьевой сектор, ориентированный на экспорт, сталкивается с падением цен и санкционными ограничениями. Можно сказать, что производственная структура уже перестроена - центр тяжести сместился с экспорта сырья на внутренний, бюджетно-финансируемый спрос. Но, если трансформация завершена, мы должны увидеть рост частных инвестиций в новые мощности. А инвестиции в основной капитал в первом квартале 2026 года сократились на 14,3% гг - худший результат с 2009 г. При этом правительственные инвестиции продолжают финансироваться, но их объём не компенсирует спад частного сектора. Бизнес не вкладывается в расширение, потому что не видит устойчивого рыночного спроса. Значит, инвестиционная модель тоже трансформировалась: теперь драйвером выступает исключительно государство, а частный капитал находится в режиме ожидания или сбережения. Безработица в июне 2026 года - 2,23%, исторический минимум. Но спрос на труд (занятые плюс вакансии) снижается с середины 2024 года. Экономика перестала создавать новые рабочие места в рыночных секторах, но сохраняет занятость за счёт приоритетного сектора. Рынок труда «замкается» на государство: основная масса новых рабочих мест (или их сохранение) обеспечивается бюджетными расходами и контрактами. Розница в июне вырос на 7,3% год к году, а за полугодие — на 5,4%. Но реальные располагаемые доходы в 1-м кв прибавили 1,5%, а реальная зарплата в мае показала лишь +4,5% (против +8,6% в апреле). Инфляция в июне ускорилась до 6,0%, базовый ИПЦ - до 5,2%. Т.о. номинальный рост розницы - это в основном инфляционный навес, а не увеличение физического потребления. Но важно другое: основными потребителями выступают те, кто получает доходы из бюджета. Рыночный сектор, где доходы стагнируют, не даёт вклада в рост. То есть потребительская модель тоже стала государственно-зависимой. ** ** Доходы бюджета растут за счёт НДС и налога на прибыль, что отражает концентрацию прибыли в крупных госкомпаниях и в секторах, обслуживающих госзаказ. Нефтегазовые доходы падают, но их замещают ненефтегазовые поступления - благодаря внутреннему налогообложению. Банки кредитуют в основном госкомпании и застройщиков, тогда как розничное кредитование остаётся сдержанным. Финансовые потоки всё больше замыкаются на государство и его подрядчиков. Так что если под «структурной трансформацией» понимать переход к модели, где государственный спрос является главным и практически единственным драйвером роста, то да - эта трансформация завершена. Экономика действительно перестроилась: приоритетный сектор (производство для госзаказа, смежные отрасли) растёт, а рыночные сектора стагнируют или падают. Государство стало ключевым заказчиком, работодателем и источником сверх доходов. ➡️ (продолжение следует)
Открыть в MAX- Просмотры
- 208
- ER
- —
- Реакции
- —