Пост канала
- фото
Его уход стал шоком. Всего 55 лет — и ни слава, ни любовь миллионов не смогли его спасти. Он совсем не походил на типичного оперного солиста — скорее на рок-звезду: серебряные волосы, распахнутая рубашка, и зал видел, как в груди бьётся живое, страстное сердце. В детстве он уже удивлял. Отец не брал высокие ноты, и трёхлетний Дима сказал: «Жалко папу». Отец понял, что поёт неправильно, на связках, — исправился, и сын одобрил: «Теперь не жалко». В 14 лет он хотел бросить музыку, и мама, рыдая, выгнала его в метель. Он вернулся через два часа: «Прости. Я никогда не брошу». В театре он всегда был особенным. Пришёл студентом, сразу знал себе цену. Но перед выходом на сцену всегда дрожал — одно дело петь, и совсем другое — выйти к публике в театральном костюме. Девушки мечтали о нём, но он встретил танцовщицу Светлану, удочерил её дочку и ни о ком больше не думал. Родные и педагог были против, но для романтика это не имело значения. Победа в Кардиффе в 1989-м стала фурором. Члены жюри, забыв про этикет, аплодировали стоя. Его узнал мир, но он боялся контрактов — не знал языка. Вскоре переехал в Лондон, родились двойняшки. Но с женой отношения трещали по швам. А в Женеве, на репетиции «Дон Жуана», он встретил Флоранс. Поцелуй по сюжету стал роковым. Он пытался держать дистанцию, но понял: чашка разбилась давно. Ради новой любви он ушёл из семьи, и Флоранс, в отличие от первой жены, стала учить русский и жить его жизнью. Известие о болезни потрясло всех. Было невыносимо верить, что этот человек, которого называли национальным достоянием, уходит. В 2015 году у него обнаружили опухоль мозга. Он боролся, смотрел на младших детей и думал: «Я должен жить ради пятерых». Жена держалась мужественно, они плакали вместе, но старались улыбаться. Его особенно ждали в Красноярске. Концерт перенесли из-за пневмонии, но билеты никто не сдал — надеялись, что он приедет. И он приехал. 2 июня 2017 года у служебного входа остановился лимузин. Дмитрий вышел, слегка покачнулся — его поддержали. Все понимали: дело серьёзнее простой простуды. В гримёрке к нему зашла Лариса Марзоева, его старая подруга. Речь была замедленной. Он спросил, слышно ли это в пении. Она ответила: «Нет». И добавила: «Это пройдёт». А он сказал: «Нет. Это не пройдёт. Задета часть мозга». А потом тихо добавил: «Знаешь, чего я хотел, когда ехал сюда? Уйти в тайгу одному. И умереть там». Тот июньский концерт в Красноярске стал прощанием. Он вышел под овации, пел, садился в кресло, когда уставал. А под конец запел «Очи чёрные» — и все поняли: так поют в последний раз. Он хотел уйти дома, но, щадя детей, попросился в больницу. Флоранс была рядом до конца. В последние часы она сказала ему: «Знаешь, как я тебя люблю». И он ответил глазами: «Да». Его именем назвали театр, институт, аэропорт и даже астероид. Но, пожалуй, самое важное он сделал для тех, кто любил его не только за голос. В Туле во время трансляции пропал сигнал, и он, уставший после концерта, вышел на площадь и запел прямо на морозе. Просто потому, что всегда пел для них не голосом, а сердцем. © Женское счастье
Открыть в MAX- Просмотры
- 103
- ER
- 1,9%
- Реакции
- 2