Пост канала
ЕШЬТЕ, ГОСТИ ДОРОГИЕ - Ой, чего деется, чего деется! Наталью нашу никак сватать едут… Наташка, подь сюды! Устинья металась по избе, как молодуха, хватая то миску, то полотенце, то давай фартук с себя снимать, искать чистый, платок другой схватила, самый нарядный выбрала, повязала потуже. Младшая дочь Дуня стояла, хлопая ресницами, чуть приоткрыв рот. - А ты чего стоишь, как дуреха? Зови Наташку… где ее носит, квашню эдакую! - Да уймись ты, Устинья! – Подал голос Степан, но при этом поправил рубаху, подпоясался на всякий случай. – Какая сорока тебе на хвосте принесла про Наталку? Вчерась еще плакались с тобой о старшей, век ей одной вековать, кому нужна хромоногая, все женихи разбежались. Да и лицом Дуняше уступает… - Сам ты дурень! Не все еще женихи мимо проехали, нашелся один, сваха постаралась, обещала привести жениха, вот и будет жених, Никодимовы сватать приедут нынче… на знакомство, так сказать. - Это которые? - Это хуторские, с дальнего хутора. Сынок у них по годам в женихи уже... - Когда? - Да вот же! Вот, не ровен час, заявятся. - Чего стоишь тогда, неси угощенье! Всё на стол неси, кормить будем, поить будем, может с пьяных глаз и согласятся. Наталья, старшая дочь Морозовых, разговора не слышала, но Дуня успела ее найти и в двух словах предупредить. - Не пойду! – Уперлась Наталья. – А то как в прошлый раз получится, как вышла я, показалась на глаза, так и уехали сваты, отказались, а мне и вам позор остался. Устинья и Степан немного остыли после слов дочери. Наталья у них с самого рождения нескладная росла, да еще прихрамывает. Все сроки замужества прошли, а ее так и не взяли замуж, и это в двадцать два года, когда девчат в семнадцать-восемнадцать выдают, а то и в шестнадцать. Вон, Дуняше семнадцать стукнуло, так уже давно парни заглядываются. А тут еще старшую не выдали. Но сегодня случай особый. Известили, что сваха с дальнего хутора нашла жениха… ну не совсем жених-то, пока приедут, посмотрят, обговорят, а там уж и дело можно сладить. Вот тут и есть загвоздка – посмотрят на невесту… вряд ли Наталья приглянется им, сразу заметят, как ходит, лицом смурная, не так румяна, не так хороша, как другие. Но в этом доме всем заправляла Устинья. В сибирских семьях 19-го века такое нередко случалось, когда не мужика, а бабу слушалось все семейство. На людях она покладиста со своим Степаном, а дома, как начнет выговаривать, все равно на своем настоит. - Пущай глядят, авось гляделки не сломают, - сказала она, как отрезала. - Да, как же, матушка, опять позор на мою голову! – Взмолилась Наталья. – Уж я смирилась, одна проживу, поди не прогоните… - Молчи! Не твоего ума дела, чего родители задумали. Дуняша, иди, надень, чего там праздное, да голову закутай, лицо не высовывай… - Это как же? - Платок до самых глаз, да как вызовут, голову опусти и не гляди ни на кого, постоишь, да уйдешь. А ты, Наташка, спрячься в сарае, сиди, пока не уедут. Главное, дело сладить, а там уж не отвертится, женится. Тут звон колокольчика, лошадушка гостей везет, а в бричке отец жениха, дядька родной жениха, да сваха сидит разрумяненная. Матрена Филипповна, сваха на всю округу известная, уж в каких переделках была, везде отвертится. Хорошо ей подавали, подарками одаривали, если дело сделано. Степан побежал встречать, ворота распахнул, лошадь под уздцы взял, и сам ведет во двор. Устинья на стол мечет все подряд, ничего не жалеет. Вошли торжественно. На образа поклонились, хозяев поприветствовали. Отец у жениха Василий Никодимов, невысокий, но крепкий мужик, бороду поглаживает, на стол смотрит, нравится, как принимают хозяева. Второй с ним – это младший брат родной, это значит дядька жениху. А самого жениха нет, потому как только на знакомство приехали, да и не обязательно молодым перед свадьбой друг на друга глядеть, родители за них все сделают. - Проходите, гости дорогие, - кланяется Устинья, а сама двигает поближе угощенье – соленье, да пироги, да варенье, да курочку
Открыть в MAX- Просмотры
- 1 844
- ER
- 9,2%
- Реакции
- 170