Пост канала
аза, но сон не шёл. Её подташнивало, а мысли текли и ворочались медленно и тяжело, как река в половодье. Она вспомнила свою жизнь, ту, прежнюю, которая осталась далеко-далеко, в другом мире, в другом времени. Там она работала в ресторане поваром, готовила блюда для гостей, улыбалась, когда её приглашали в зал для того, чтобы поблагодарить за особенно удавшееся блюдо. После смены они с девчонками шли в кафе, пили кофе со сливками, болтали о всякой ерунде, смеялись, обсуждали мужчин, бьюти-новинки и всяких там звёзд… А ещё Арина любила гулять в осеннем парке по выходным. Она надевала наушники, включала музыку и шла по аллеям, вдыхая запах опадающих листьев. Ходила в кино с подругами, ела там попкорн, пила газировку, потом обсуждала фильм всю дорогу до дома. У неё был телефон, она могла в любой момент позвонить маме, подруге, заказать пиццу, вызвать такси. Могла открыть ноутбук и узнать всё, что угодно. Она жила в мире, где горячая вода текла из крана, свет включался от щелчка, люди летали в космос и ездили на машинах. И подумать не могла, что однажды окажется в дремучей древности восемнадцатого века, будет лежать на грязной соломе в конурке при конюшне, в обнимку с немытым юродивым и ждать рассвета, который неизвестно что ей принесёт: плен, побои, голод или смерть. Что угодно, кроме свободы… Арина вспомнила Андрея. Он был её мужем, но ушёл к её лучшей подруге. Тогда ей казалось, что она хочет умереть от обиды и боли, а сейчас, в этом аду, чувствовала себя живой и… настоящей. Потому что здесь она боролась за жизнь и право дышать. Боролась за чужую жизнь и чужое право дышать, почти не думая о себе… Дюша забормотал что-то и заворочался во сне, его цепи жалобно звякнули. Арина погладила несчастного по спутанным волосам и приказала себе уснуть. И пусть ей приснится маленькое кафе на углу, где готовили самый вкусный кофе со сливками… *** Ерёма перехватил Савву у амбара и дёрнул за рукав: – Савва, Феклушу-то почти отпели. Яму копать надобно, Антип ругается… Выпороть обещал… Буйствует уж… Савва остановился. – Данила знает? – А как же ему не знать: он сам Антипа и приставил, да дружков своих – соглядатаями. Смотреть будут, чтобы мы всё сделали как надо. Пойдём, Саввушка, не то быть беде. Они пошли молча и остановились только на краю погоста. Туман стелился по земле, цепляясь за стволы и скрывая очертания могил. Так же молча принялись за дело. Уже совсем рассвело, когда по каменистой дороге загрохотала телега, на которой под куском рогожи лежала Феклуша. Хоронили девушку пятеро: Савва с Ерёмой, Антип да двое прихвостней Данильских. Ерёма поднял тело Феклуши. Оно было лёгким, почти невесомым. Он бережно опустил её в яму. Савва стоял поодаль, опустив голову. Антип и остальные расположились правее и, равнодушно зевая, поглядывали по сторонам. Когда тело оказалось в яме, Антип подошёл, заглянул туда и махнул рукой. – Зарывайте, да поскорее. Савва взялся за лопату. Земля, сырая и тяжёлая, глухо падала на рогожу. Вдруг Савва охнул и перекрестился. Уж не померещилось ли ему? Он склонился над ямой и сразу же отпрянул: Феклуша пошевелилась, её рука дёрнулась, пальцы скрючились и потянули с лица рогожку. – Матушка Пресвятая Богородица! – заорал Савва, падая на колени и ползая у самого края ямы. – Жива! Феклуша жива! Гляньте-кось! Ерёма бросился к яме и тоже увидел, как вытянутое тело Феклуши согнулось, а голова повернулась. Из-под рогожи послышался неясный стон. – Антип! – закричал Ерёма и приготовился спрыгнуть в яму. – Что делается-то! Живая же девка! Саввушка, вытаскивай! Но Антип уже стоял рядом. Он схватил Ерёму за шиворот и, ударив, отшвырнул назад. Савву перехватили прихвостни, скрутили руки, бросили под ноги Антипу. – Чего-о-ой? – рявкнул Антип. – Бунт устраивать?! Варнаки каторжные! Барыня велела схоронить, стало быть, хороните. – Так живая ведь девка, живая! – кричал Ерёма, вырываясь. – Слышь, стонет?! Хрипит! Как же это?! – Хватайте их, – кивнул Антип и ударил Ерёму кулаком в лицо. Ерёма упал, но тут же поднялся. Тогда гайдуки налетел
Открыть в MAX- Просмотры
- 5 968
- ER
- 5,7%
- Реакции
- 341