Пост канала
офим отвечал вежливо, но коротко, односложно. И всё время поглядывал на Данилу. Никита повернулся к Кузьме, но тот вообще сделал вид, что не слышит. Только мычал что-то невнятное и отводил глаза. – Что ж вы такие неразговорчивые? – спросил Никита у Данилы, ехавшего справа, стараясь, чтобы голос звучал легко. – Али барыня запретила с гостями беседовать? – Что вы, барин, – Данила довольно осклабился. – Барыня у нас добрая. Просто люди мы такие. Не обучены лясы точить. Уж не обессудьте. Никита замолчал. Он понял, что ничего не добьётся. Эти трое были не просто слугами. Они были псами. Верными псами Салтыковой, и выполняли любой её приказ. И сейчас этот приказ был прост: не спускать с него глаз и не дать ему поговорить ни с кем из дворовых. Они проехали через рощу, потом через поле. Данила показывал на рожь, что-то объяснял про севооборот, про разлив реки. Никита кивал, но не слушал. Он смотрел по сторонам, видел людей, которые кланялись им, но подойти и поговорить не мог – не при Даниле же вести ему свои расспросы. Солнце уже начало двигаться к закату, когда они подъехали к границе имения Разумовских. Данила осадил коня и снова поклонился. – Ну, вот и всё, барин. Дальше ваши земли. А нам пора. Барыня заждалась. – Благодарю, – сказал Никита сухо. Он смотрел, как трое всадников разворачиваются и уезжают. Они не оглядывались, довольные тем, что выполнили наказ барыни и сделали своё дело так, что она должна была остаться ими довольной. Никита остался один на дороге. Он постоял ещё немного, глядя им вслед, потом тронул коня и поехал домой. Внутри у него всё кипело от того, что его провели, как мальчишку. Окружили, обласкали, но не дали и шагу ступить. Салтыкова была умна. Она поняла, зачем он приехал, и сделала так, чтобы он уехал ни с чем. А самое главное, не показала и виду, что приезд его был как нельзя некстати. Не отказала в приёме, напротив, была любезна, приветлива, даже накормила обедом. А у самой кружева в крови. Никита стиснул зубы: что, если это кровь Арины... О, нет! Невозможно даже представить такое! Никита прошёл к себе, никому не говоря ни слова, и только усмехнулся, увидев, как Ермолай побежал докладывать дяде о его возвращении. – Беги, беги… – проговорил он сквозь зубы. – Ты хитёр, а я хитрее… Посмотрим, кто кого… *** Арина торопилась добраться до имения Салтыковой, рассчитывая сделать это до наступления темноты. Там она сможет разведать, посмотреть, где держат несчастную бабушку Голиндуху. Может быть, ей даже удастся освободить её, и они вместе уйдут в лес, в тот скит, о котором она говорила ей. Да, бабушка сейчас бы ей тут пригодилась: не знавшая леса Арина заблудилась и петляла между деревьями, время от времени останавливаясь, чтобы прислушаться: не раздастся ли собачий лай, который мог бы стать для неё ориентиром в том, что она идёт в правильном направлении. Арина нервничала и ругала себя за медлительность: солнце уже клонилось к закату, тени становились длиннее, и скоро лес должен был погрузиться в непроглядную мглу. Что она тогда будет делать? Как найдёт дорогу в темноте? Она остановилась, чтобы снова прислушаться, и вдруг услышала гиканье. Громкое, злое, разрывающее тишину леса. И конский топот. Арина застыла на секунду, а потом бросилась в сторону, упала за густым кустом, скрывшим её, и вжалась в землю. Из-за деревьев вылетел отряд всадников. Десять человек. На вороных конях. Они мчались через лес, не разбирая дороги, ломая кусты и подминая молодые деревца. Арина повернула голову и смотрела им вслед, боясь дышать. Куда они направляются? К землянке, конечно. Наверное, думают, что она там. Отряд скрылся за деревьями, а Арина лежала за кустом и слушала удаляющийся топот. Потом тишина снова накрыла лес, и только где-то далеко крикнула потревоженная птица. *** Ворвавшись на лесную поляну, где жила Голиндуха, всадники конями растоптали всё, что там было, обрушили и землянку, а потом с теми же криками и смехом вернулись в имение. Никто из них не заметил, как, пропустив их, из кустарника поднялась неприметная женска
Открыть в MAX- Просмотры
- 4 468
- ER
- 6,0%
- Реакции
- 267