Пост канала
. Она так сосредоточилась на своём деле, что не заметила, как в дверях появился Никита. Он стоял, прислонившись плечом к дверному косяку, и молча смотрел на неё, не в силах совладать с охватившей его ревностью. Он видел, как руки Арины двигаются уверенно и ласково, как она что-то тихо говорит французу, успокаивая его. Он видел, как она заботится о человеке, который был ей чужим, и понимал, что любит её ещё сильнее, чем прежде. И от этого ему становилось ещё больнее, потому что он знал, что должен будет её потерять. Арина закончила, накрыла обожжённое тело несчастного месье чистой простыней, встала и поправила подушку. Только теперь она заметила Никиту. Их глаза встретились, и на мгновение в комнате стало тихо. Никита хотел что-то сказать, сделал движение к ней, но Арина отвернулась и, не говоря ни слова, вышла из комнаты, оставив его наедине с французом. *** Гости начали съезжаться к назначенному часу. Это были помещики из соседних имений, важные чиновники, отставные военные, имеющие высокие титулы и награды, и просто знатные семьи, желавшие засвидетельствовать своё почтение графу Разумовскому и его племяннику. Двор наполнился каретами, лошадьми, лакеями в ливреях. Музыканты настраивали инструменты в гостиной, а из кухни тянуло ароматами жареного мяса, пряностей и свежей выпечки. Арина вытерла руки и выдохнула. Она успела всё и была довольна собой: никто теперь не посмеет смеяться над ней, называть юродивой и блаженной. Пусть попробуют блюда, которые никогда в глаза не видели, а она посмотрит, понравится им такое угощение или нет. – Дарья Николаевна Салтыкова пожаловали! – вошла к Арине Евдокия и полоснула её острым взглядом, в котором сквозили одновременно и страх, и любопытство, и что-то недоброе. Арина равнодушно пожала плечами. Салтыкова её не волновала. Пусть приезжает, пусть смотрит, пусть ест. Ей-то какое дело? – Ты что, всё ещё боишься, что тебя продадут? – спросила она, рассматривая девушку. Та потупила взгляд: – Боязно… – А ты не бойся, – потрепала её по плечу Арина и улыбнулась ей. *** Салтыкова вошла в дом, окинула гостиную холодным взглядом и, не задерживаясь, направилась к Петру Григорьевичу. Старый граф встретил её у кабинета, поклонился и провёл внутрь, плотно закрыв дверь. Они пробыли там недолго, но достаточно, чтобы обсудить всё, что нужно. – Ну что ж, Пётр Григорьевич, – сказала Салтыкова, усаживаясь в кресло и расправляя складки бордового платья. – Я наслышана, что у вас есть люди на продажу. Давайте говорить прямо. Время дорого. Граф улыбнулся и развёл руками. – Для вас, Дарья Николаевна, всё что угодно. Есть у меня девка Матрёна, невеста кузнеца Андрея. Работящая, здоровая, дородная. С лица красовитая. На птичнике её держу. Отдам по сходной цене. – По сходной – это сколько? – прищурилась Салтыкова. – Пятьдесят рублей, – сказал граф, не моргнув глазом. Салтыкова усмехнулась. – Хорошо. Беру. Ещё кого? – Есть две дурищи ломовые, Лушка и Стешка, – продолжил граф, понизив голос. – Этих совсем дёшево отдам, по двадцати рублей за каждую. Таких не жалко. Непутёвые, неуклюжие, только беды от них. Однако работящие, чёрную работу горазды исполнять – на поле, али в коровнике. В доме их только держать не след, у меня вон повара кипятком с головы до ног обварили, лежит, сердешный, только стонет. – Так, – кивнула Салтыкова. – Только что ж ты мне, Пётр Григорьевич одних девок предлагаешь? Мне и мужики надобны, с пяток хотя бы. – Пяток не наберётся, матушка… – задумался граф. – А вот троих извольте… Он позвал Ермолая и быстро с ним выбрал тех, кто мог быть продан богатой помещице без ущерба для собственного имения. За них граф запросил по сто рублей серебром. – Есть ещё одна девка, – заговорил с Дарьей Николаевной граф. – Арина. Называется Орловой, документов не имеет. Пришлая она, неизвестно откуда явилась. Говорит, что потеряла память. – Её сиятельство видели Арину в прошлый свой приезд, – подобострастно склонился перед Салтыковой Ермолай. – Её я хочу, – сказала Салтыкова, вспомнив не поклонившуюся ей девушку, и в её
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 525
- ER
- 6,8%
- Реакции
- 240