Пост канала
бросилась к ней, обняла, прижалась, как ребёнок, и разрыдалась. – Благодетельница ты моя! – шептала она, глотая слёзы. – Век буду Бога за тебя молить! Век не забуду! Арина отстранила её от себя: – Ну всё-всё... Хватит… Работай, а я пойду на кухню… С виду Арина была спокойной, на душе у неё было тревожно. Никита был единственным человеком, который хоть чем-то мог помочь ей, а теперь отвернулся от неё. Но даже не это беспокоило Арину. Как ни крути, обманывать себя она не могла: по воле злого рока она влюбилась в человека, которого вообще не должна была знать. А теперь не знала, что с этим делать: красавец граф снился ей по ночам, дарил ей свои объятия и поцелуи, и она никак не могла насытиться его любовью. В той, другой жизни такого с ней не было ни с кем – ни с парнями, которые ей нравились, ни с мужем, которого, как ей тогда казалось, она любила. Господи, она же совсем забыла про мужа… Как он там? Она ведь, получается, утонула практически у него на глазах. Что он скажет всем? Как объяснит её исчезновение? Впрочем, какая разница, если она всё равно застряла в этом дремучем веке?! И, наверное, уже никогда не выберется из него… Арина хлопнула себя рукой по лбу, забыв о стоявшей рядом Евдокии, которая смотрела на неё с открытым ртом. – Чёртова река… Ну за что мне это всё? *** Ермолай вернулся от Салтыковой уже ближе к полудню. Он вошёл в кабинет Петра Григорьевича, как обычно, без доклада, низко поклонился и вытер пот со лба, чувствуя, что новости, которые он принёс, придутся хозяину по душе. – Ну что? – нетерпеливо спросил старый граф, отрываясь от бумаг. – Говорил с ней? – Говорил, ваше сиятельство, – кивнул Ермолай, и на его лице появилась подобострастная улыбка. – Дарья Николаевна изволили сказать, что непременно будут в субботу. И ещё велели передать, что у них есть к вам разговор. Дело, мол, важное и спешное. Пётр Григорьевич откинулся в кресле, поглаживая бороду. В глазах его мелькнула тревога. – Разговор, значит. Что за разговор? Не сказала? – Не изволили-с, – покачал головой Ермолай. – Но я, ваше сиятельство, поспрашивал кое у кого из их дворовых. Так, потихоньку, осторожно. Говорят, Дарья Николаевна ищет, где купить дворовых людей. Много ей нужно. У неё хозяйство большое, а крепостных мало. Вот она и ездит по соседям, присматривается. Старый граф задумался. А Ермолай принялся рассказывать, как Салтыкова приезжала в имение, как ходила по двору, как смотрела на людей. Вспомнил и то, что она видела Арину. А та ей даже не поклонилась, смотрела прямо в глаза и держалась так, будто была здесь хозяйкой, а не безымянной приживалкой. – Видела она её, значит, – сказал Пётр Григорьевич медленно, словно пробуя слова на вкус. – А та даже не поклонилась… Нельзя так с Дарьей Николаевной, не надобно… Нехорошо вышло… Ермолай подошёл ближе, понизив голос: – И я о том же, ваше сиятельство. Да только ладно вышло, что Арина показалась ей таковой. Дарья Николаевна на девок падка, особенно на таких, что с характером. Слыхал я, ломать ей их нравится. А эта Арина, сами знаете, не простая. Дерзит, языкастая. Продать бы её Дарье Николаевне… Пётр Григорьевич усмехнулся, и в его глазах загорелся недобрый огонь. – Продать, говоришь? Что ж, это дело. Обдумать только всё надо. – Так, ваше сиятельство, – поддакнул Ермолай. – Арина-то без роду, без племени. Стало быть, никто за неё не вступится. Продадим её Салтыковой, и дело с концом. Никита Алексеевич, конечно, пошумит, но что он может сделать? Бумаг-то у неё нет, значит, она никто. А вы, как хозяин имения, имеете полное право распорядиться безымянной девкой, что хлеб ваш ест. Пётр Григорьевич кивнул и встал из-за стола, подошёл к окну, глядя на двор. План созревал в его голове быстро и чётко. – В субботу, когда приедут гости, будет шумно, весело, – сказал он, не оборачиваясь. – Никита будет занят с Анной Гавриловной. А ты тем временем тихо, без лишнего шума отвезёшь её в Салтыковское имение и поминай, как звали. А когда Никита спохватится, будет поздно. Захочет, пусть ищет. – Всё сделаем в лучшем ви
Открыть в MAX- Просмотры
- 3 379
- ER
- 7,4%
- Реакции
- 251